Читаем Царь Иисус полностью

Архелай же вместо того, чтобы напомнить евреям об их долге перед чужеземными гостями или попросту не обращать на них внимания, послал против них кельтов, и в результате около трех тысяч человек были ими убиты и затоптаны толпой. Поэтому, когда он спустя несколько дней прибыл с многочисленной свитой в Рим, чтобы уговорить императора на раздел царства, одновременно с ним явилось посольство из пятидесяти членов Высшего суда — просить императора взять под свою опеку Иудею в качестве единой римской провинции. Они ручались, что, если избранный ими первосвященник, поддержанный Высшим судом и Великим Синедрионом, возьмет власть в свои руки, то не будет «еврейской проблемы», о которой Август незадолго до этого говорил в сенате. Обе процессии направились во дворец воздать почести императору Августу, а три или четыре тысячи еврейских торговцев и чиновников, вышедших с женами и детьми на улицу, радостно приветствовали послов и позорили Архелая. Царевич Филипп остался временным правителем в Иерусалиме под откровенной защитой прокуратора Сирии Вара, а Антипа и Саломея поехали с Архелаем в Рим и очень пожалели о союзе с ним, увидав, как к нему относятся евреи. Естественно, любой компромисс им был предпочтительнее удовлетворения требований Высшего суда, и помеху они видели только в Архелае. Антипе удалось добиться частной встречи с императором, и он, забыв о братьях, стал испрашивать у Августа согласия на утверждение того завещания, которое Ирод подписал, когда Архелай и Филипп были у него в немилости. Он показал Августу заверенную копию завещания и сделал вид, что не знал о его существовании, хотя назван в нем единственным наследником, иначе он якобы никогда не принял бы участия в разделе того, что по праву принадлежит ему одному.

В присутствии Ливии и по ее совету Август на встрече с Антипой назвал неуместным его отречение от соглашения, пусть даже подписанного по незнанию, и без всяких околичностей объявил, что истинное завещание то, что хранится у весталок. Только помня об этом завещании, сказал Август, он позволил себе, Ливии и другим членам семейства принять дары, указанные в последнем неподписанном завещании, которое только что легло на его стол, тогда как завещание, поданное Антипой, видимо, составлено в такой спешке, что некоторые подарки в нем вовсе не упоминаются, ведь не станет же он настаивать, да еще требуя законного подтверждения, что завещатель, ставя свою подпись, не был в здравом уме и твердой памяти? А поскольку главные наследователи из первого завещания — царевич Антипатр, царевич Ирод Филипп и их наследники — или мертвы, или отказываются от своих притязаний (а о том, что делать в такой сложной обстановке, там ничего не сказано), то завещание, привезенное Антипой, наряду с остальными тоже может быть приобщено к делу как подтверждение намерений Ирода накануне смерти.

В конце он сказал:

— Только в одном я не согласен с тобой. В отношении наследников Антипатра. Кстати, я искренне скорблю о внезапной смерти Антипатра-младшего. Корона подождет. Это значит, что я не обижу тебя и твой брат Архелай не станет царем. Ему придется удовлетвориться званием этнарха.

Почета в этом было немного. Человек простого звания, ведавший делами евреев в Александрии, тоже был этнархом.

Ходили слухи, что Ливия настаивала на таком решении из-за Саломеи. В черновом варианте завещания Саломея была упомянута как хозяйка крошечной Филистии, которую она якобы обязалась отписать Ливии, если ей позволят насладиться властью в течение года-двух, которые ей еще осталось прожить, потому что здоровье ее сильно пошатнулось.

Потом Август официально принял Архелая и Ан-типу и повторил им свое решение, правда, счел нужным, когда никто не слышал, сказать Архелаю:

— Через десять лет ты, если заслужишь, станешь царем.

Потом он позвал членов Высшего суда, и те принялись ругать Архелая, приводя столь убедительные доводы в пользу превращения Иродова царства в провинцию под управлением почтенных священнослужителей, что Август едва не пошел на попятную. Он с готовностью выразил сожаление по поводу учиненного Архелаем избиения евреев во время Пасхи, но под конец сказал:

— Просвещенные евреи, я не могу удовлетворить вашу просьбу, и если откровенно, то в основном из-за тысяч ваших собратьев, осадивших мой дворец и вмешивающихся в дела, которые их вовсе не касаются. Вы хотите, чтобы я требовал от сената политической автономии Палестине…

— В пределах империи, цезарь! — воскликнул возглавлявший посольство первосвященник.

— Ну, это и так ясно. Однако вон те люди — они не родились в Палестине, по крайней мере, очень немногие из них родились там, но их появление сегодня на улицах предостерегает меня против усиления власти вашего первосвященника, против усиления его светской, не говоря уж о религиозной, власти. Откуда мне знать, не станет ли Иерусалим, если я подарю его вам, центром всемирного иудейского заговора против Римской империи? Иудеи ведь живут повсюду. Они все процветают и неистребимы, как воры, в своей деловитости.