Вскоре он заплатил долг Симону, Мария стала его женой, а так как дела шли неважно и зарабатывал он немного, то Мария помогала своей приятельюще торговать овощами, пока малыш возился возле нее в пыли.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава двенадцатая В ЛЕОНТОПОЛЕ

За катафалком Ирода шли с громким плачем бесчисленные родственники, вольноотпущенники, рабы, опечаленные представители греческих и сирийских общин, с которыми он был в дружбе, сотни едомитян и ааватеян, не считая огромного числа профессиональных плакальщиков и солдат его армии, привязанных к нему долгими годами верной службы. Благочестивые же иерусалимские иудеи решили воздержаться от демонстрации скорби, даже если этот день был отмечен семейным горем. Когда похороны закончились, другая многочисленная процессия подошла к Храму отдать последний долг юношам, заживо сожженным вместе с их учителями за то, что они сбросили золотого орла с Восточных ворот. День за днем и ночь за ночью в городе плакали и рыдали, пока Архелай, потеряв терпение, не приказал командиру Иерусалимского гарнизона найти начальника Храмовой стражи Сарми и потребовать от него, чтоб он любыми средствами прекратил беспорядки. Однако Сарми забросали камнями, и он ушел ни с чем. Оплакивание возобновилось с еще большей силой.

В это время, как обычно, множество благочестивых иудеев явилось в Иерусалим на праздник Пасхи, и их появление дало повод для многолюдного собрания в трех Дворах, на котором было решено требовать смещения первосвященника, отъявленного негодяя, назначенного Иродом перед самой смертью, и выдворения из Иерусалима всех чужестранцев. Это второе требование не было выражением национальной нетерпимости, ибо иудеи всегда жили в мире с чужими общинами, тем более что Закон запрещает им забывать то время, когда они сами были гостями в Египте. Это был протест против кельтских и галатских войск, использованных на ипподроме, и против фракийцев, устроивших резню в Вифлееме, и против жившей во дворце матери Архелая самарянки Малтаки, повсеместно считавшейся злым гением Ирода в его последние дни. Хотя самаряне с похвальной скрупулезностью следуют Закону Моисея, они всегда были для иудеев еще большими чужеземцами, чем настоящие чужеземцы. Свой род они ведут от ассирийцев, или, как они сами утверждают, от киприотов, поселившихся в Ситхеме много столетий назад после того, как ефраимиты были угнаны в ассирийское рабство. Они восприняли религию израильтян, желая умилостивить Бога, давшего им кров и защиту от совершенно измучивших их львов. Непримиримая вражда началась с тех пор, как священнослужители-самаряне воспротивились затеянному Неемией восстановлению Храма в Иерусалиме. Вероятно, они считали, что централизация религиозной власти в Иерусалиме, не освященная Пятикнижием, отдаст евреям политическую власть над Самарией, которую они ничем не заслужили, но которой непременно злоупотребят. Иудеи возмутились таким вмешательством в свои дела, но, когда восстановленный Храм начал привлекать к себе земле-пашцев-ефраимитов с подарками, самаряне построили другой храм на горе Гаризим, который Иоанн Гиркан из рода Маккавеев разрушил как идолище, ибо самаряне продолжали поклоняться наравне с Иеговой отлученной от него голубке-богине Ашиме. С тех пор самарянам был запрещен вход в Иерусалимский Храм, даже во Двор язычников, а среди фанатиков ходила поговорка: «Хоть много ешь самарянского хлеба, хоть мало, а во рту все свиное сало».