Читаем Трудный путь полностью

— Нет, к сожалению. Но нам следовало бы побеседовать. Не придете ли ко мне на чашку чая?

— Когда?

— А почему бы не прямо сейчас? Можно взять такси и отправиться ко мне. Правда, перед этим мне необходимо занести в бюро несколько писем.

— Очень мило с вашей стороны, но, к сожалению, сегодня это невозможно. Мне надо переговорить с доктором Сараултом до закрытия его конторы. Давайте отложим это до завтра.

— Хорошо, завтра с пяти часов я дома. Приходите, я буду рада. По вечерам Алекс тоже часто бывает у меня, если, конечно, это не совпадает со скачками.

Она бросила шутливый взгляд на брата и добавила:

— Без своей страсти к скачкам он был бы самым разумным молодым человеком в мире. А так, чтобы он проявил к вам интерес, надо быть или жокеем, или лошадью.

— Эта слабость мне знакома,— ответил я.— Совсем недавно я мог поставить даже последнюю запонку на скачках. И сейчас, когда я бываю на ипподроме, я делаю ставки против самого себя, чтобы не рисковать. Если я выигрываю, я просто перекладываю деньги из одного кармана в другой.

— Ты тоже должен так же поступать, Алекс,— засмеялась она.

Сараулт был очень удивлен, увидев меня. Его секретарь покинула кабинет, закрыв за собой дверь. На всякий случай я велел ей доложить обо мне .как о мсье Скелдорфе.

В течение нескольких секунд адвокат не мог обрести дара речи, я же между тем уселся в кресло.

— Не стесняйтесь, пожалуйста, продолжайте есть,— сказал я, вытягивая ноги.— Мне опять приходится отнимать у вас время, но вы, конечно, поймете, что отнюдь не банальные обстоятельства принуждают меня к этому.

— Да, да... Конечно... конечно, мсье Фолдекс, но вы могли бы представиться своим именем.

— Для этого у меня слишком большой опыт общения с работниками юстиции. Вы могли бы просто не принять меня.

— Хорошо, даю вам десять минут. Но потерпите минуту...

Он включил интерфон и сказал:

— Мадемуазель Тибэ, вечернюю почту.

После этого он вынул из ящика для почты несколько писем, нацарапал кое-что на конвертах и подал всю пачку вошедшей секретарше. Затем сложил руки и весь превратился во внимание.

— Ну,. чем могу быть вам полезен? — спросил он.

— Речь идет не о том, что вы можете сделать для меня, хотя вы можете многое, но я сомневаюсь, захотите ли это сделать. И все-таки попробую получить от вас кое-какую помощь.

И я рассказал ему следующее.

— Помните, в понедельник вы говорили мне, что вначале полиция подозревала вас. Хорошо, ваше алиби было безупречно и все представилось, как глупая случайность.

— Не только это. Вся версия была лишена стройности.

— Правильно, не хватало кое-каких улик. В противовес мне, как вы подозреваете. У меня этих улик оказалось больше чем надо. Верить мне— все равно что поверить россказням идиота.

Сараулт на секунду задумался.

— Если я вас правильно понял, вы не имели к оружию никакого отношения.

— Именно так,— кивнул я и рассказал ему о приглашении на виллу «Истанбул» и о том, что там произошло.

— Вынужден отметить, что в вашу историю действительно трудно поверить. Прежде всего, конечно, в тот факт, что якобы никто из приглашенных на вечер не заметил этого инцидента. Гм... Трудно поверить!

Он иронически ухмыльнулся.

— Я разделяю ваше мнение, доктор,— отозвался я,— но, видите ли, мне наплевать, верят ли люди в мою историю или нет. С чем я не могу согласиться, так это с тем, что, как кто-то вбил себе в голову, во всей этой пьесе я играю роль глупого Августина. Это меня не устраивает. Если до сегодняшнего дня я и творил глупости, то только оттого, что они меня забавляли и это было моим личным делом. Но если кто-то наступает мне на ноги, мне это не нравится и я начинаю протестовать.

Сараулт нервно схватил кусочек пирога, который мгновенно исчез за его золотыми зубами.

— Я понимаю. Но почему вы все это говорите мне?

— Потому что только вы можете мне помочь. Либо вы за меня, либо вы против. Вы — единственный находящийся с этими людьми в каких-то отношениях.

— Я? Но... простите, я протестую. Если вы думаете...

— Выслушайте меня спокойно: разве вы не знаете мадам Сорас?

— Мадам Сорас? Да, конечно... Мадам Сорас — одна из моих клиенток. Может быть, вы считаете, что...

— Нет, я ничего не считаю, я только констатирую, что именно она та женщина, которая пригласила меня на виллу «Истанбул», где мне была устроена засада. Что вы на это скажете?

Сараулт промолчал, только жила на его шее набухла. Этим он напомнил мне моего хозяина Сельмера. Адвокат встал и оперся на письменный стол.

— Попробуем поставить точку над «и». Вы приходите ко мне под чужим именем, находясь под подозрением, и начинаете поносить моих клиентов. И поскольку я не желаю этого терпеть...

Я уже подумал, что он лопнет от своей тирады.

— ...я вынужден вас предупредить, что считаю своей обязанностью выполнить мой гражданский долг и сообщить в полицию.

— Это не входило в мои планы,— сказал я и поднялся с кресла.

Чтобы сделать свои слова более вескими, я мгновенно вытащил из кармана пистолет Риты и тотчас, же убрал его обратно.

— Надеюсь, вы поняли меня?

Он понял.