Читаем Трудный путь полностью

Бронзовые каминные часы астматически вздохнули и издали два удара. Два часа! Неожиданно -мне пришло в голову, что Рита слушает меня только потому, что тянет время, поджидая кого-то. Это меня мало устраивало.

Любым путем я должен выбраться отсюда, прежде чем станет поздно.

Сумочка Риты лежала в добрых шести ярдах от стола. Я встал и. начал расхаживать по комнате, держа руки в карманах.

— Ну, что вы скажете на это? — спросил я.

— Звучит занимательно,— ответила она,— но, надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы подумать, что. полиция поверит вам?

— Но ведь можно попытаться?

— Ваше дело. Мне остается только покарать убийцу Бервиля.

Любовь Риты к штампованным выражениям действовала мне на нервы.

— Вы неплохо держитесь,— сказал я,— однако вы ничего не сможете сделать со мной, как бы ни старались. Во-первых, отсюда нельзя позвонить: ваш телефон не работает.

Я взял трубку и подал ей.

— Во-вторых, вы забыли снять пистолет с предохранителя. И в-третьих, я не один.

Я немного обернулся и движением головы указал на балкон. Она поняла мой трюк только тогда, когда я ловко вывернул ее руку и ее же пистолет наставил на нее.

— Садитесь к столу, птичка, а то я могу и выстрелить. Если мне суждено быть повешенным, то пусть уж это будет за убийство, которое я действительно совершил.

Я говорил твердо, не оставляя сомнений. Она молча повиновалась. Тем временем я схватил ее сумочку и вынул оттуда ключ.

— Послушайте мой совет, Рита. Держитесь подальше от подобных дел. Чтобы участвовать в опасных затеях Миранды, у вас мало Опыта.

Одной рукой держа пистолет, направленный на Риту, другой я открыл дверь.

— Вы еще увидите, подхожу ли я к этой игре,— прошипела она.

Я запер дверь снаружи, несколько секунд прислушивался, затем бесшумно повернул ключ и осторожно заглянул в комнату. Рита сидела в кресле, положив голову на край стола, и рыдала.

Ох уж эти женщины!

Я вошел в темный старомодный маленький ресторан, расположенный на боковой улочке, и спросил у официанта, осталось ли у них что-нибудь из еды. Он принес бифштекс с жареным картофелем, салат и бутылку пива. Затем я вытащил из кармана газету и начал изучать ее. О деле Бервиля упоминалось лишь в крохотной заметке, посвященной заслугам Марокканской урановой компании. Там же помещалась фотография Бервиля. Обо мне не говорилось ни слова.

Я отложил газету в сторону и посвятил себя бифштексу. Расправившись с ним, я разменял монету и из телефонной будки позвонил Джойсу.

— Как дела? — спросил я, когда Джойс отозвался.— Ты разыскал Барнау?

— Да, наконец-то мне с этим повезло. Сегодня в обед зашел к нему в бюро и поймал его там.

— И что он сказал?

— Немного. Бервиль в воскресенье вечером, приблизительно около девяти часов, позвонил ему из бара, название которого связано с чем-то швейцарским — «Цюрих» или что-то подобное. Бервиль попросил у Бар-нау твой адрес. Перед этим он якобы звонил нескольким знакомым, но никто не знал твоего адреса. Ну, Барнау сказал ему, что ты живешь в отеле «Сули». Это все.

— А откуда Барнау знает, что бар, из которого он звонил, носит какое-то швейцарское название?

— Об этом ему сказал Бервиль. Он хотел знать, далеко ли от этого бара до отеля «Сули». Но Барнау смог ему только объяснить, что твой отель расположен на рю Пигаль.

— A-а, ну хорошо, это все-таки кое-что... Я сам займусь этим, а ты выполни следующее, Джойс. Возьми у меня деньги и поезжай’ в какое-нибудь известное детективное бюро, например к Дульби. Ему нужно получить из Южной Америки сведения о Жозефе Миранде и о фирме по торговле мороженым мясом. Затраты не имеют значения. Кроме того, он должен узнать все о мадам Рите Сорас. Адрес: Плас Вандом, вилла «Форест», Касабланка.

Джойс записал все и спросил:

— Откуда у тебя все эти адреса?

— Расскажу об этом позже. Да, еще одно: посмотри в телефонной книге адреса слесарных мастерских и узнай, в какой мастерской слесари изготовляли клиенту ключ. Нужно выяснить, где был сделан ключ к дому Бервиля.

— Будет сделано. Скажи-ка, Никки, дело подвигается вперед?

— Немного. Всего несколько предположений и идей, но ничего существенного. Кроме того, мы не знаем главного, почему был убит Бервиль.

— Если ты сможешь это узнать, то остальное — детская игра. Но расспрашивать об этом людей нецелесообразно. Те, у кого это дело на совести, делают вид, что ничего не знают. Остальные считают, что ты’— убийца, и поэтому, не теряя времени, бегут доносить на тебя. Прими это к сведению, чтобы не опростоволоситься.

— Всегда есть возможность узнать истину, даже если все молчат. Но меня занимает нечто другое: создается впечатление, что все замешанные в этом деле сами как следует не понимают, в чем его суть.

Джойс помолчал некоторое время, потом сказал:

— Мне кажется, нам надо узнать побольше о жизни Бервиля.

— Согласен.

— Итак, до вечера, Никки. Я сегодня дежурю с одиннадцати часов. Приходи пораньше домой, чтобы мы могли побеседовать.

— Приду к восьми.

— Да, еще: если меня не будет дома, не ломай себе голову о сеттере.

— О чем?

— О сеттере. Это собака моей сестры. Она каждый раз доверяет мне эту тварь, когда уезжает в Бордо.