Анубис показал знаками – их могут слышать. В ответ Марк принялся рисовать на пыльном полу…

– Я попробую помочь, только вам лучше не показывать свое лицо, – согласился с предложенным планом древний бог.

Глава 42. Кошмар после битвы

Взошло солнце над пепелищем… Уже был разобран скелет ангара, убывала гора каменных блоков, но никого живого не осталось, да и разве можно уцелеть в адской топке, расплавившей даже металлические балки…

Около часа дня внутри завала на мгновение вспыхнул свет. Оставшуюся кучу основательно пролили водой и повторное возгорание ликвидировали.

Когда к трем часам пожарные подняли последнюю гранитную плиту, то к своему удивлению обнаружили тело одного из актеров, не захлебнувшегося лишь по случайному стечению обстоятельств! Камни образовали небольшую пещеру, в которую проникал воздух. Актер имел множественные ожоги, ссадины, страшную рану на правом плече… На шее было надето потускневшее желтое украшение, по форме похожее не то на ошейник, не то на скифскую гривну… От чудовищного удара, вырвавшего часть металла, оно раскололось спереди, вдоль молочного камня с грецкий орех.

В реанимационном отделении пострадавший находился около недели. Ни улучшений, ни ухудшений не происходило, но однажды в соседнем помещении священник посетил пострадавшего в автомобильной аварии и осенил крестным знамением стену реанимационной палаты, в отделении погас свет. Когда включилось аварийное энергоснабжение, у бывшего актера уже остановилось сердце и дыхание. Дежурный персонал мгновенно среагировал, но приготовился к худшему. Как ни странно, но их вмешательство не потребовалось. Сердце заработало само, восстановилось дыхание, более того, через несколько минут все пришло в норму.

В первые сутки после отключения электричества оставшаяся на ночь медсестра задремала и, проснувшись, увидела – больной выглядел значительно лучше. На перевязке выяснилось, что ожоги стали быстро заживать, новые ткани буквально на глазах затягивали поврежденное место. Больного перевели в обычную палату.

Прошла еще неделя. На койке лежал совершенно здоровый мужчина, восстановились даже вырванные в районе плеча ткани.

В одно прекрасное утро он открыл глаза и прошептал: «Огнем и мечом…», затем снова потерял сознание. Окончательно оно вернулось вечером.

Актера посетил следователь, но ничего вразумительного добиться не сумел. Несчастный лицедей не помнил, как его зовут, представился Олтоном Кирком – вымышленным именем своего последнего персонажа.

Больного посетил психиатр, диагноз оказался малоутешительным и прозвучал словно приговор. Потеря памяти вследствие травматического шока, и Олтона перевели в лечебницу для душевнобольных.

Опытные врачи достаточно долго пытались вывести больного из глубокого кризиса… Для начала требовалось восстановить цепь событий по версии пострадавшего, ну а удивить местных светил было трудно. Одних только Наполеонов на отделении содержалось трое, не говоря уже о тайных агентах инопланетян и родственниках королевских династий, поэтому рассказ актера, застрявшего в образе, не произвел на врачей большого впечатления…

Лишь только защелкнулся замок, золотой ошейник стал единым целым, сознание сжалось, словно над ним появился всевидящий и направляющий разум, подсказывающий, что и как делать. Сил сопротивляться этому божественному голосу не было. Олтон шагнул в искрящуюся черноту…

Он очнулся в помещении, напоминающем кабину легкого вертолета, но значительно больше. В кресле слева сидел его напарник по фильму в золотом ошейнике. Вокруг размещалось множество рычагов, кнопок причудливой формы, незнакомые приборы. Из пола выступал самолетный штурвал. Через огромные выпуклые стекла впереди открывался великолепный обзор, ему не мешали даже исполинские захваты, над которыми размещалась кабина. Аппарат стоял на большой арене, вверх поднимались каменные ступени. В сознание рекой вливался поток информации о назначении органов управления. Некто, будто бы стоящий за спиной (актер даже обернулся), терпеливо объяснял теорию управления машиной. Наконец руки сами потянулись к выключателям. Аппарат медленно оживал.

Некоторое время ушло на пробные полеты над ареной. Пилоты управляли машиной поочередно. Затем Олтон, повинуясь новому приказу, потянул штурвал на себя, аппарат медленно поднялся до уровня почвы. Амфитеатр находился между четырех башен, соединенных арочными переходами.