Читаем Триумф в школе Прескотт полностью

Какое-то мгновение Сара уставилась на меня, а потом кивнула, забирая бумаги для сделки и аккуратно складывая их в папку из манилы. Я взяла коробку с вещами Пен и вышла за дверь.

В воздухе витало беспокойство, которое говорило мне, что наш город стоял на пороге перемен.

Какими будут эти перемены, зависело от нас.

Сара хотела информатора в помощи очистить город?

Пошла она.

Мы сами о себе позаботимся в Прескотт.

А «Банда грандиозных убийств»…теперь они — проблема Хавок.



3. Виктор Ченнинг

Мои ладони хлопнули по стеклу французских дверей, ведущих в «Бордо» — элитный бар в Оак-Ривер Хайтс, который подавал улиток и паштет в качестве еды в баре. Это самое претенциозное место, которое я когда-либо, видел. Дверь открылась с ударом, заставляя хостес подпрыгнуть, когда я хмуро посмотрел в ее строну, и она прижалась к декоративной каменной стене, словно уведшая фиалка.

— Простите, сэр, вам нужен пиджак, — ухмыльнулся мужчина, когда я пулей пронесся мимо него, высохшая кровь покрылась коркой под ногтями моих пальцев.

Богом клянусь, я все еще чувствовал ее вкус во рту. Я проигнорировал метрдотеля, проносясь мимо, одетый в чистую белую футболку и джинсы. Единственный душ, который я принял, был быстрым в участке. Я на самом деле мог сходить еще раз. Но сначала дела.

Скрестив руки на груди, я остановился рядом со столиком, за которым сидели Офелия и Тринити, когда они подняли на меня свои глаза. Я не часто видел свою мать удивленной, но похожее на страх мелькнуло в ее темных глазах, прежде чем она вспомнила о том, что нужно смириться с моим присутствием.

— Виктор, присаживайся, — сказала Офелия, делая глоток своего вина.

Тринити немного побелела в лице. Знала ли она уже, что ее сводный брат мертв? Или мне стоит сказать «ее любовник»? Черт, да они же одно целое, да? Кровосмесительные ублюдки.

— Я не просто так согласился на эту твою маленькую сделку, — сказал я, поднимая руку и с отсутствующим видом указав на Тринити Джейд.

Она смотрела на меня глазами, похожими на опилки. Таким цветом они были для меня, чем-то скучным и пыльным, чем-то бесполезным. Браком. Одноразовыми. Меня бы никогда не радовала мысль жениться или спать с кем-то, похожим на нее.

В любом случае, все знали, что девчонки Прескотта — самые лучшие в постели.

Ухмылка появилась в уголках моих губ, но не полностью. Сегодняшний день стал для меня полным чертовым сюрпризом, а я-то думал, что готов ко всему. Согласие жениться на Тринити должны было сбить с моей задницы «Банду грандиозных убийств». Вместо этого, мою школу обстреляли. Это неприемлемо.

— О чем, ради всего сущего, ты говоришь? — спросила Тринити, гладя руками по колену, смотря на меня, словно она бы с радостью объездила мой член до степени забвения.

Я уставился на нее и даже не потрудился замаскировать свои чувства. Я подождал, пока она не задрожит, а потом снова переключил свое внимание на донора яйцеклеток.

— О, даже не знаю, — начал я, из меня вышел саркастический смех, похожий на хлыст кнута. Вытащив одолженный телефон из моего кармана, я открыл сайт с новостями и швырнул его на стол. Школа для малоимущих пострадала от стрельбы. Разве вам это не нравится? Как они упомянули, насколько мы в Прескотте бедные? Словно это, блять, имеет значение. — Может, о том факте, что «Банда грандиозных убийств» отправила этим утром более дюжины мужчин в мою гребанную старшую школу.

— Мы этого не знали, — сказала Тринити, посмотрев на Офелию. Судя по выражению ее лица, я не думаю, что она знала, что Джеймс Баррассо мертв. Или она такая же психопатка, как моя мать, и ей все равно. — Это так же не было частью нашего плана. Джеймс ответственен за это. Его отец поговорит…

— Джеймс мертв, — сказал я, потому что хотел, чтобы эта новость ужалила.

Я хотел увидеть реакцию девушки. Она лишь смотрела на меня, словно я говорил на другом языке. Если бы Хаэль был здесь, я бы попросил его перевести это на французский ради меня. Может, эта интеллектуальная сука поняла бы так?

— Сэр, я должен настоять, чтобы вы надели пиджак…, — сказал метрдотель, обращаясь ко мне так, как обращаются к злобному псу, который с пеной у рта рвется на цепи. Но знаете, что, я не животное, даже если Бернадетт заставляет меня чувствовать себя таковым. Блять, мне нужно быть внутри нее. Вот, что мне нужно было делать: пойти домой и похоронить себя в ее тепле. Это меня успокоит. Она — единственный человек, способная на это.

Эх, но я — разумный монстр.

Я взял пиджак и надел его. В конце концов, здешние работник, по сути, рабы для богатеев. Им платят гроши, которые даже не покрывают их гребанные счета, чтобы они без устали прислуживали этим людям. Неужто мы много просим — просто дать людям прожиточный минимум? Как, блядь, это дерьмо может быть спорным и политически поляризованным?