Читаем Триумф в школе Прескотт полностью

Сара Янг подъехала к дому Аарона. У меня сердце болело от вида всех этих затемненных окон. Бронко и Файерберда не было. Черт, я даже не видела Харлей Виктора. На другой стороне улицы два офицера в форме сидели в тихой машине, наблюдая за домом.

Я не понимала, было ли это для нашей защиты…или чтобы уличить нас во лжи.

— Могу я получить свой телефон назад? — спросила я, поворачиваясь к ней.

Я не знаю, какие были правила для копов, телефонов, обысков и всего этого. Мне было известно только, что у Сары был ордер на обыск, и что ее команда, похоже, столкнулась с трудностями при попытке взломать мой пароль.

Она заглушила машину, оставляя машину тикать и остывать вокруг нас.

—В этот раз нет, — сказала она, и я вздохнула. Звук был настолько тяжелым, что можно было подумать, будто мир вокруг меня рушился. — Не хочешь сказать мне, что значит «бред сивой кобылы»?

Мой рот дернулся.

— Место, состояние, ситуация огромного беспорядка или неразберихи, — сказала я, на ура процитировав словарь Мерриам-Уэбстера. Я перевела взгляд с панели передач на маленькое личико Сары. Она такая…милая. И похожа на пикси. Слишком противоположная мне. Когда я подняла взгляд и посмотрела в зеркало на задней стороне солнцезащитного козырька, то увидела свой пухлый рот и драматический разрез глаз. Без своего обычного макияжа я выглядела слишком молодой. Образ потревожил меня, так что я подняла козырек и отвернулась. — Почему вы спрашиваете?

— Мы должны продолжать играть в эти игры? — спросила Сара, теряя толику своего натренированного терпения. — Ты отправила сообщение «бред сивой кобылы» как раз, когда началась стрельба. Почему? Что это значит? Это кодовое слово?

— У меня есть право хранить молчание, не так ли? — спросила я, смотря на нее в ответ. — Я имею ввиду, что сейчас я не под арестом. Правда, я не сделала ничего неправильного. Каждый мужчина, которого я сегодня убила, получил по заслугам. Нельзя прийти в мою школу и начать партизанскую войну с моей командой.

Сара ничего не сказала, когда я открыла дверь и вылезла. До меня дошло, что если школа Прескотт — очень общественное место, за которым активно следят копы — стала мишенью «Банды грандиозных убийств», тогда дом Аарона более небезопасен.

Нам придется переехать.

Черт.

— Вы не возражаете проводить меня внутрь? — спросила я, поднимая бровь, когда я наклонилась и посмотрела на нее через салон бордового «Субару», за рулем которого она сидела. Эта машина ни черта не ее настоящая машина. Должно быть, взята на прокат. — Я бы не хотела, чтобы меня завалил член «Банды грандиозных убийств».

Я закрыла дверь, прежде чем она смогла ответить, но была удивлена, когда она последовала за мной. Когда я бросила взгляд через плечо, то увидела детектива Константина, сидящим в машине в конце квартала. Он наблюдал за нами, что было не удивительно.

Все, что я отныне делаю, будет тщательно наблюдаться и записываться.

Я поднялась по дорожке и открыла входную дверь, приводя с собой Сару. Уверена, что если у нее нет ордера на обыск этого места, то скоро она его получит. Ее глаза загорелись любопытством, когда дверь распахнула, и я включила лампу возле дивана.

— Не совсем дерьмовая дыра банды, которую вы ожидали, да? — спросила я, поворачиваясь и смотря, как она осматривала простую гостиную, обеденный стол со свежими цветами в вазе, рождественскую елку в углу, которую мы так и не убрали.

— Милый дом, — сказала Сара, ожидая рядом с парадной дверью, пока детектив Константин и оба офицера в униформе не присоединились к ней. Травка была в запертом кабинете в преобразованном гараже, и весь задний угол дома пропах ею. Но технически она легальна в Орегоне, даже если она все еще федерально запрещена. Какая шутка — сделать лекарственное растение наркотиком первого списка. Но я слишком пережила за своих мальчиков, чтобы разразиться одной из моих обычных политических тирад.

Потом я пошла к лестнице, игнорируя Сару, когда она окликнула меня, чтобы подождать.

Когда я была на полпути наверх, то услышала это — звук включенного душа.

Я пробежала последние несколько ступенек так быстро, как могла, пользуясь преимуществом сломанного замка на двери, чтобы распахнуть ее. Она врезалась в стену, и я увидела Виктора Ченнинга под потоком горячей воды, одна рука лежала на стене, глаза закрыты. Он посмотрел на меня, его темный взгляд пронзал меня, словно нож. Я хотела истекать кровью ради него. Я хотела принадлежать ему. Больше всего мне хотелось быть его королевой.

— Бернадетт, — выдохнул он, смотря мимо меня, туда, где теперь стояла Сара.

Я обернулась к ней и увидела, как покраснело ее лицо, когда она выругалась и отвернулась. Хах. Полагаю, что даже закоренелые агенты ФБР — это обычные женщины, в конце концов. Вику, может, и восемнадцать, но он мужчина во всех смыслах этого слова.

— Ты не возражаешь что-нибудь надеть? — спросила Сара после того, как снова повернулась к нам.

Насколько она доверяет королеве и королю Хавок, чтобы поворачиваться к нам спиной.

— Предпочту не надевать, спасибо, — сказал Вик, ухмыляясь мне полуулыбкой.