Читаем Три мушкетера полностью

Секретарь поклонился и вышел.

- С этой стороны мы можем быть спокойны, - произнёс герцог, поворачиваясь к д'Артаньяну. - Если подвески ещё не переправлены во Францию, они попадут туда только после вашего возвращения.

- Как так?

- Я только что наложил запрет на выход в море любого судна, находящегося сейчас в портах его величества, и без особого разрешения ни одно из них не посмеет сняться с якоря.

Д'Артаньян с изумлением поглядел на этого человека, который неограниченную власть, дарованную ему королевским доверием, заставлял служить своей любви. Герцог по выражению лица молодого гасконца понял, что происходит у него в душе, и улыбнулся.

- Да, - сказал он, - правда! Анна Австрийская - моя настоящая королева! Одно её слово - и я готов изменить моей стране, изменить моему королю, изменить богу! Она попросила меня не оказывать протестантам в Ларошели поддержки, которую я обещал им, - я подчинился. Я не сдержал данного им слова, но не всё ли равно - я исполнил её желание. И вот посудите сами: разве я не был с лихвой вознаграждён за мою покорность? Ведь за эту покорность я владею её портретом!

Д'Артаньян удивился: на каких неуловимых и тончайших нитях висят подчас судьбы народа и жизнь множества людей!

Он весь ещё был поглощён своими мыслями, когда появился ювелир. Это был ирландец, искуснейший мастер своего дела, который сам признавался, что зарабатывал по сто тысяч фунтов в год на заказах герцога Бекингэма.

- Господин О'Рейли, - сказал герцог, вводя его в часовню, - взгляните на эти алмазные подвески и скажите мне, сколько стоит каждый из них.

Ювелир одним взглядом оценил изящество оправы, рассчитал стоимость алмазов и, не колеблясь, ответил:

- Полторы тысячи пистолей каждый, милорд.

- Сколько дней понадобится, чтобы изготовить два таких подвеска? Вы видите, что здесь двух не хватает.

- Неделю, милорд.

- Я заплачу по три тысячи за каждый - они нужны мне послезавтра.

- Милорд получит их.

- Вы неоценимый человек, господин О'Рейли! Но это ещё не всё: эти подвески не могут быть доверены кому бы то ни было - их нужно изготовить здесь, во дворце.

- Невозможно, милорд. Только я один могу выполнить работу так, чтобы разница между новыми и старыми была совершенно незаметна.

- Так вот, господин О'Рейли: вы мой пленник. И, если бы вы пожелали сейчас выйти за пределы моего дворца, вам это не удалось бы. Следовательно, примиритесь с этим. Назовите тех из подмастерьев, которые могут вам понадобиться, и укажите, какие инструменты они должны принести.

Ювелир хорошо знал герцога и понимал поэтому, что всякие возражения бесполезны. Он сразу покорился неизбежному.

- Будет ли мне разрешено уведомить жену? - спросил он.

- О, вам будет даже разрешено увидеться с ней, мой дорогой господин О'Рейли! Ваше заключение отнюдь не будет суровым, не волнуйтесь. Но всякое беспокойство требует вознаграждения. Вот вам сверх суммы, обусловленной за подвески, ещё чек на тысячу пистолей, чтобы заставить вас забыть о причинённых вам неприятностях.

Д'Артаньян не мог прийти в себя от изумления, вызванного этим министром, который так свободно распоряжался людьми и миллионами.

Ювелир тем временем написал жене письмо, приложив к нему чек на тысячу пистолей и прося в обмен прислать ему самого искусного из его подмастерьев, набор алмазов, точный вес и качество которых он тут же указал, а также и необходимые инструменты.

Бекингэм провёл ювелира в предназначенную ему комнату, которая за какие-нибудь полчаса была превращена в мастерскую. Затем он у каждой двери приказал поставить караул со строжайшим приказанием не пропускать в комнату никого, за исключением герцогского камердинера Патрика. Не к чему и говорить, что ювелиру О'Рейли и его подмастерью было запрещено под каким бы то ни было предлогом выходить за пределы комнаты.

Сделав все распоряжения, герцог вернулся к д'Артаньяну.

- Теперь, юный мой друг, - сказал он, - Англия принадлежит нам обоим. Что вам угодно и какие у вас желания?

- Постель, - ответил д'Артаньян. - Должен признаться, что это мне сейчас нужнее всего.

Герцог приказал отвести д'Артаньяну комнату рядом со своей спальней. Ему хотелось иметь молодого человека постоянно вблизи себя - не потому, что он не доверял ему, а ради того, чтобы иметь собеседника, с которым можно бы беспрестанно говорить о королеве.

Час спустя в Лондоне был обнародован приказ о запрещении выхода в море кораблей с грузом для Франции. Исключения не было сделано даже для почтового пакетбота. По мнению всех, это означало объявление войны между обоими государствами.

На третий день к одиннадцати часам утра подвески были готовы и подделаны так изумительно, так необычайно схоже, что герцог сам не мог отличить старых от новых, и даже люди самые сведущие в подобных вещах оказались бы так же бессильны, как и он.

Герцог немедленно позвал д'Артаньяна.

- Вот, - сказал герцог, - алмазные подвески, за которыми вы приехали, и будьте свидетелем, что я сделал всё, что было в человеческих силах.

- Будьте спокойны, милорд, я расскажу обо всём, что видел. Но ваша милость отдаёт мне подвески без ларца.