Читаем три года полностью

до утра фейерверков трескто там, то здесь. эхо праздника мечется по голым дворам столицы.не спится не спитсяесли получается прикорнуть – ничего не снится!подумалось: когда в руках синица,то ей хочется любить эти руки и с ними слиться,даже если они тянутся к журавлю.а ты чувствуешь, как я тебя люблю?первое утро из трёхсотшестидесятишести – давай проведем его, незаметно другим ласкаясьпод пьяцоллу и мятный бэйлис? давай смотреть из окна, как, бессильно скалясь,январь не может зиму осеменить: вот стихветер, вот щербины асфальтовые стали темнее,заострились углы всех пересекающихся прямыхв ожидании снега... давай устроим театр теней истанем тенями друг друга? посуду бы перемытьпосле ночного пира; выкинуть конфетти;целуясь все время, доесть вчерашнее, в холодильник засунув лица.и пусть оно длится длится длитсяэто первое утро из трехсотшестидесятишести.2008/01/01


хочу стать крупицей всех любовников мира...

хочу стать крупицей всех любовников мира.пахнуть то мускусом, то молоком, то миррой.задыхаться, хрипеть, стиснув зубы, стонать, метатьсяпо постелям, подстилкам, набитым трухой матрасам.хочу стать нежной чешуйкой кожи, частицейвсех любовников мира. десятки раз воплотиться: в поцелуи до боли; в ароматные капли пота;в схватки бешеной ревности, когда довольно любоговзгляда вниз для бессонницы, полной сигарного пепла;в ожерелье кровоподтеков, губами оставленных; в пеклорук, не знающих удержу, от предплечий и до ладонейвоспаленных желаньем; в тоску, чей точёный сосуд бездоннейс каждой встречей; в пощечину; в брошенную перчатку;в незаметные посторонним прозрачные отпечаткитонких пальцев на потемневших клавишах пианино;в сон полуденный послелюбовный, текущий мимочасовых и минутных; в опиум будуаров;в декольте из шелка, бархата и муара;в тёплый воск свечи, которая не погасла...хочу быть каждым и каждой в момент оргазма,на себе замыкая звериный экстаз планеты.и прошу, чтобы ты со мной ощутила это.2008/01/01


ёлки в торговых центрах вялы...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дыхание ветра
Дыхание ветра

Вторая книга. Последняя представительница Золотого Клана сирен чудом осталась жива, после уничтожения целого клана. Девушка понятия не имеет о своём происхождении. Она принята в Академию Магии, но даже там не может чувствовать себя в безопасности. Старый враг не собирается отступать, новые друзья, новые недруги и каждый раз приходится ходить по краю, на пределе сил и возможностей. Способности девушки привлекают слишком пристальное внимание к её особе. Судьба раз за разом испытывает на прочность, а её тайны многим не дают покоя. На кого положиться, когда всё смешивается и даже друзьям нельзя доверять, а недруги приходят на помощь?!

Ляна Лесная , Of Silence Sound , Франциска Вудворт , Вячеслав Юшкевич , Вячеслав Юрьевич Юшкевич

Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы / Поэзия / Фэнтези / Любовно-фантастические романы / Романы
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2
Поэты 1820–1830-х годов. Том 2

1820–1830-е годы — «золотой век» русской поэзии, выдвинувший плеяду могучих талантов. Отблеск величия этой богатейшей поэтической культуры заметен и на творчестве многих поэтов второго и третьего ряда — современников Пушкина и Лермонтова. Их произведения ныне забыты или малоизвестны. Настоящее двухтомное издание охватывает наиболее интересные произведения свыше сорока поэтов, в том числе таких примечательных, как А. И. Подолинский, В. И. Туманский, С. П. Шевырев, В. Г. Тепляков, Н. В. Кукольник, А. А. Шишков, Д. П. Ознобишин и другие. Сборник отличается тематическим и жанровым разнообразием (поэмы, драмы, сатиры, элегии, эмиграммы, послания и т. д.), обогащает картину литературной жизни пушкинской эпохи.

Николай Михайлович Сатин , Константин Петрович Масальский , Семён Егорович Раич , Лукьян Андреевич Якубович , Нестор Васильевич Кукольник

Поэзия / Стихи и поэзия