Читаем Томминокеры полностью

— Они мертвы, ты не пыталась проникнуть внутрь корабля, но ты изобретаешь всякую всячину не хуже Эдисона и при этом способна читать мысли. Поэтому я повторяю: что эта штука собирается сделать со мной?

И тут она произнесла свою самую большую ложь. Она сказала:

— Ничего, чего бы ты не хотел.

После этого она направилась к кораблю, не обращая больше внимания на Гарднера.

Помедлив немного, Гарднер последовал ее примеру.

Да, теперь он отчетливо видел, что это корабль. Летающая тарелка. Летающее блюдце. О, как много всякой ерунды прочел он в свое время о летающих тарелках! В статьях, исследованиях и художественных произведениях было все: от полного их отрицания до воспевания попыток контакта с другими цивилизациями.

И вот он видит чудо своими собственными глазами. Прошли века, но для предмета в земле они пролетели, как миг.

Он повернулся к Андерсон.

— Оно настоящее? — Во взгляде его читалась мольба.

— Настоящее. Коснись его рукой. — Она постучала пальцем по корпусу. Раздался глухой звук. Гарднер было протянул руку, но тут же отдернул ее.

На лице Андерсон тенью мелькнуло раздражение.

— Говорю тебе, Гард: никто тебя не укусит.

— И никто не причинит мне никакого вреда?

— Абсолютно.

Он верил и не верил.

Скажи, Бобби, а тебе хотелось работать до полного изнеможения? Тебе хотелось похудеть настолько, чтобы напоминать дистрофика? Как ты думаешь, ты в состоянии принимать решения или чья-то рука направляет тебя? Почему ты солгала насчет Питера? Почему в этом лесу не слышно пения птиц?

— Давай же, — нетерпеливо прервала его размышления Бобби. — Нам еще предстоит поговорить и подумать об этом, а сейчас коснись его…

— Ты так настаиваешь, как будто это имеет для тебя огромное значение.

Она сердито топнула ногой.

— Хорошо, — сдался Гард. — Хорошо, Бобби.

Он осторожно, как когда-то Бобби в первый раз, дотронулся до гладкой металлической поверхности. Бобби замерла в напряженном ожидании: что же произойдет?

Произошло одновременно несколько событий.

Во-первых, в руке Гарднера возникло ощущение вибрации — возникло и пропало. Как только оно пропало, в голове Гарднера зазвучала музыка, такая громкая, что напоминала скорее крики, а не музыку. Как будто в нем был стереоусилитель и кто-то включил его.

Он открыл рот, чтобы сказать что-то… но тут все исчезло. Странно: песню, которая только что звучала в его голове, Гард знал еще со школьной скамьи. Итак, вибрация… музыка… Все это продолжалось не более двенадцати секунд. А потом из его носа хлынула кровь.

Гарднер боковым зрением заметил, что Андерсон отступила назад, заломив руки в инстинктивно-оборонительном жесте. Теперь в глазах ее были только страх и боль.

И наконец у него совершенно перестала болеть голова.

Если бы только не хлеставшая из носа кровь!

— Вот, возьми скорее! Боже, Гард, что с тобой?

— Все будет хорошо, — он взял протянутый ею носовой платок, зажал им нос и запрокинул голову назад. Во рту ощущался соленый вкус крови.

— Бывало и похуже…

Правда, подумал он, обычно кровотечение у него заканчивалось скорее.

— Гард, поверь, я не предполагала, что может случиться что-нибудь в этом роде. Ты веришь мне?

— Конечно. — Гард не знал, чего именно ожидала Бобби… но верил, что явно не этого. — Ты слышала музыку?

— Не очень отчетливо. Я слышала ее эхо из твоей головы.

— Ты и это можешь?

— Да, — смущенно улыбнулась Бобби. — Когда рядом есть люди, я могу…

— Но это невозможно! — говоря это, Гарднер убрал платок от лица и рассматривал его. Кровотечение почти прекратилось.

— Это возможно и необходимо, — сердито возразила Андерсон. — Если я не буду способна на это, то мне никогда не удастся покинуть этот чертов дом. И не спрашивай меня, я все равно не сумею всего тебе объяснить. Давай лучше вернемся домой.

В моей голове тарелка, Бобби. — Он почти был готов произнести это вслух, но по некоторым соображениям не решился. — И эта тарелка удерживает тебя. Я не знаю, откуда это мне известно, но это так, и я уверен в этом.

— Да, уже можно. Я бы хотел (выпить) чашечку кофе.

— И ты ее получишь. Пошли.

Бобби ощущала странную раздвоенность. С одной стороны, она испытывала к Гарду самые теплые чувства, ей хотелось заботиться о нем, как и в прежние времена. С другой стороны, она очень пристально наблюдала за каждым его шагом. Испытующе. Вопросительно. За каждым.

Конечно, ей хотелось, чтобы Гард был с нею. Ей казалось, что с ним ее проблемы разрешатся быстрее. Гарднер присоединится к ее раскопкам, и ей не придется больше заниматься этим одной. Он был прав насчет одного момента: если она и дальше будет делать это сама, то скоро упадет замертво. Но пока он никак не помог ей. Возможно, причиной было это проклятое кровотечение.

Он никогда не прикоснется к кораблю, если из-за этого у него носом опять пойдет кровь. Он не прикоснется к кораблю и тем более не войдет вовнутрь.

Но, может быть, кровотечение — случайность? Кроме того, Питер никогда не прикасался к металлу. Питер не хотел даже находиться рядом с ним, но его глаз… и внезапное омоложение…