Читаем Томминокеры полностью

Машинка заработала:

Никаких трюков!

Он внезапно подумал:

Ты можешь читать мои мысли, Бобби?

Да. Но только немного.

Никогда еще в нем не было так сильно ощущение нереальности происходящего. Его глаза механически скользили по строчкам. Наконец он нашел то, что искал: Это был с их стороны космически щедрый подарок…

А раньше Бобби сказала: Они подсказали мне решение…

Глядя, как завороженный, на машинку, которая все еще светилась ярко-зеленым светом, Гарднер подумал: Бобби, кто такие «они»?

Клавиши вновь застучали, лист бумаги сдвинулся, и Гарднер прочитал хорошо знакомый ему детский куплет:

Вчера, сегодня и всегда И там они, и тут — Лишь ты уснешь как со двора В дом призраки придут.

Джим Гарднер пронзительно вскрикнул.

Его руки наконец перестали трястись, и он смог взять чашку кофе и сделать глоток. Бобби, перетащившая его на кухню, следила за каждым его движением, и глаза ее странно блестели.

— Мне очень жаль, что все произошло именно так, — сказала она наконец, — но я бы не смогла этого предотвратить. Я говорила тебе, что это машинка мечты, но она же — и машинка подсознания. Ты все время думаешь о том, что этот дом населен… ну, ты назвал бы это монстрами… а я бы сказала — образами. Простыми, как детские мечты, но живыми. — И она с нажимом повторила:

— Живыми.

Какое-то время в кухне царила тишина, и только за окном пели птицы.

— Я могла бы предусмотреть твою реакцию и заранее посвятить тебя в некоторые детали, — продолжала она, — но не уверена, что смогла бы ясно объяснить тебе все это. Ты спросил меня, кто такие «они», и из моего подсознания выскочили стишки о призраках. А печатная машинка тут же восприняла их.

— Допустим, — кивнул Гарднер, хотя все это по-прежнему было непонятно, — но кто же они, кроме того, что их можно назвать призраками? Тролли? Гоблины? Грем…

— Я просила тебя осмотреться вокруг, чтобы ты понял, насколько они могущественны, — торжественно сказала Андерсон, — и насколько велики перемены здесь.

— Ну, это-то я понял, — сказал Гарднер, и в уголках его рта заиграла улыбка. — Еще несколько таких же «могущественных» перемен — и смирительная рубашка будет на мне отлично смотреться.

— Те, кого ты называешь призраками, пришли из космоса, — сказала Андерсон, — и, как мне кажется, сейчас ты в состоянии это осмыслить.

Во рту у Гарда пересохло, и он нервно облизнул губы.

— Они здесь, вокруг нас? — спросил он и услышал собственный голос как бы издалека. Внезапно ему стало страшно — страшно настолько, что он не смог бы заставить себя оглянуться. Он будто оказался в центральном эпизоде сериала «Звездные войны».

— Я думаю, что они — во всяком случае, в физическом понимании — давно мертвы, — тихо сказала Андерсон. — Они умерли задолго до появления на Земле первого человека. Но это как… как Карузо: он давно умер, а голос его, записанный на пластинки и пленки, будет жить вечно!

— Бобби, — с чувством сказал Гарднер, — расскажи мне, что произошло. Я хочу услышать историю от начала до конца. Можешь это сделать?

— Не уверена, — сказала она с улыбкой, — но постараюсь.

Андерсон говорила долго. Когда она закончила рассказ, был полдень. Все это время Гарднер сидел за столом и курил, встав только один раз, чтобы сходить в ванную за аспирином.

Андерсон начала с рассказа о прогулке в лесу и своей находке — она сразу поняла, что нашла нечто исключительно важное, — но внезапно перескочила назад и принялась рассказывать о Питере. Она намеренно не упомянула о мертвом птенце, об исчезнувшей катаракте Питера. Она только сказала, что, вернувшись после целого дня работы возле странного предмета, обнаружила Питера на крыльце мертвым.

— Это было похоже, как будто он спал, — сказала Андерсон, и в ее голосе прозвучала фальшивая нотка. Гард, хорошо знавший Бобби и ее неумение лгать, внимательно посмотрел на нее… и тут же перевел взгляд на свои руки. Андерсон тихо плакала.

Через несколько минут Гарднер спросил:

— Что было потом?

— Потом ты пришел, когда я позвала тебя, — Андерсон уже улыбалась.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду.

— Питер умер двадцать восьмого июня, — сказала Андерсон. Она никогда не имела возможности попрактиковаться во лжи, но у нее это прозвучало почти натурально. — Этот последний день я помню совершенно отчетливо, — она открыто и честно улыбнулась Гарднеру.

Но это ее высказывание тоже было ложью: последний день, который она помнила отчетливо, был накануне, двадцать седьмого июня. Именно тогда она начала копать. Это напоминало сказку, но она действительно не смогла бы последовательно вспомнить, что и когда делала потом. И еще она не могла сказать Гарду правду о Питере. Не сейчас. Они подсказывали ей это, но она и сама знала, что пока нельзя.

Они также говорили ей, что нужно очень внимательно посмотреть на Джима Гарднера. Конечно, не слишком долго: он скоро станет членом их команды. Да. И это будет отлично, потому что, если Андерсон и любила кого-нибудь, то этим человеком был именно Джим Гарднер.

Бобби, кто такие «они»?

Призраки. Это словечко не хуже любого другого, верно? Конечно. Даже лучше многих других.