Читаем Томминокеры полностью

Он бросил ей пачку «Кэмела». Она достала сигарету и вернула ему пачку со словами, что вряд ли осилит ее.

Когда она докуривала свою сигарету, он успел выкурить четыре.

Ты осмотрелся, — начала Андерсон. — Я знаю, ты ходил и смотрел. Теперь ты понимаешь, как я чувствовала себя, когда нашла в лесу эту штуку.

— Какую штуку?

— Если я скажу тебе это сразу, ты решишь, что я сошла с ума. Позже я покажу тебе ее, а сейчас нам лучше просто поговорить. Расскажи, что ты увидел. Какие нашел перемены?

Гарднер обдумывал, с чего же начать расспросы. Бобби, безусловно, знала, что он успел увидеть многое в ее доме. Неожиданно для себя он сказал:

— Странно, что ты нашла время для новой книги. Большой книги. Я прочел немного, пока ты спала. Это лучшее, что ты когда-либо написала… хотя ты всегда писала неплохо.

Андерсон кивнула, польщенная:

— Спасибо. Я тоже так думаю.

— Сколько же ты писала ее?

— Не помню точно. Возможно, дня три. Во всяком случае, не больше недели. Большую часть — во сне.

Гард улыбнулся.

— Ты ведь знаешь, что я не шучу, — сказала Андерсон.

Гарднер перестал улыбаться.

— Бобби, это невозможно.

— Если ты действительно так считаешь, ты недооцениваешь мою пишущую машинку. Разве ты не видел рулоны бумаги, ящики с батарейками, а?

— Бобби…

— Просто я сделала одно приспособление, для которого скупила все батарейки в округе. Слава богу, во время раскопок у меня было достаточно времени, чтобы придумывать всякую всячину. Кстати, колонка работает по тому же принципу. Да и все остальное тоже.

— Во время каких раскопок? Той штуки в лесу, которую ты хочешь показать мне?

— Да. Но это потом. Да, так вот, я купила множество батареек и сделала одно приспособление, которое… Ну, проще показать тебе его. Иди в комнату, сядь и смотри.

— Хорошо, — обескураженный Гарднер встал. — А ты?

— Я останусь здесь, — улыбнулась Бобби.

Гард шел и думал, что все услышанное не подчиняется никаким законам логики. Пишущие машинки не могут сами писать книги. Бобби может говорить все что угодно, она может даже верить сама в то, что говорит, но так не бывает.

— Ты готов, Гард? — послышался голос Бобби.

Одновременно с ее словами рулон с бумагой для компьютера начал опускаться. Гард увидел, что к машинке присоединены четыре проводка: красный, синий, желтый и зеленый.

— Заряди, пожалуйста, лист, — крикнула Андерсон. — Ну, не дура ли я? Забыть о такой мелочи! Они не стали помогать мне в этом, и я чуть не сошла с ума, пока не нашла решение. Мне подсказал эту мысль рулончик туалетной бумаги… Гард, да заряжай же!

Нет. Я должен бежать отсюда, и чем скорее, тем лучше. И потом должен напиться до чертиков, чтобы забыть все это. Меня даже не интересует, кто эти «они».

Но вместо того чтобы бежать, он зарядил лист в машинку, а сердце его билось все быстрее и быстрее.

— Порядок, — крикнул он. — Мне нужно сделать еще что-нибудь?

Правда, он не видел никакого выключателя, да и не очень-то ему хотелось бы что-нибудь здесь включать.

— Не нужно! — крикнула в ответ она, и Гарднер услышал щелчок. Из машинки полились струи зеленого света. Свет растекался между клавишами. Внезапно клавиши начали сами собой опускаться и подыматься, как клавиатура в механическом пианино. Каретка стронулась с места, и на листе возникли буквы:

Мой папа лежит глубоко под землей Динь. Звяк.

Каретка вернулась в исходное положение.

Нет-нет, я ничего не видел. Невозможно поверить в то, что я вижу нечто подобное.

Эти алмазы были когда-то его глазами.

Свет, как туман, обволакивал клавиатуру.

Динь! Звяк!

Мое пиво — лучшее в стране пиво Машинка как будто набирала скорость. Теперь она трещала без умолку. Все это, безусловно, какой-то ловкий трюк, выдуманный Бобби во время одного из приступов безумия — созидательного безумия.

Никаких трюков, Гард!

Каретка замерла, как бы наблюдая за его реакцией, и затарахтела вновь.

Я делаю это из кухни. Моим приспособлением можно управлять с помощью мысли. Эта штука воспринимает мои мысли с расстояния до пяти миль. Если я отойду дальше, в ее работе начинаются перебои, а свыше десяти миль она совсем перестает работать.

Так что я не сидела за машинкой, когда писала свою книгу. Этот чертов старый «ундервуд» два или три дня работал без остановки, Гард, а я все это время была в лесу, работая в одном месте, или рыла погреб. Но, как я уже сказала тебе, большую часть времени я спала. Это забавно… если бы кто-нибудь рассказал мне, что подобное приспособление существует, я никогда не смогла бы поверить, что оно будет работать на меня. Машинка печатает буквы, потому что я ясно вижу напечатанные на бумаге слова. Это не похоже на диктовку, Гард, это скорее управление машинкой с помощью подсознания; скорее сон, чем работа… но то, что получается в результате, это не сон. Это машина мечты. Они сделали мне космически щедрый подарок. Ты прав, «Солдаты-Буйволы» — моя лучшая книга. Представляешь каким был бы результат, если бы этой машинкой владел Ф.Скотт Фицджеральд? Или Хемингуэй? Фолкнер? Сэлинджер?

Машинка замерла. Гарднер прочел все напечатанное. Его взгляд задержался на первой строчке. И все же это какой-то трюк.