Читаем Том 9. Ave Maria полностью

– Куда они там смотрят в небесной канцелярии? Как футбол, так и дождь! – сокрушался Ванечка-генерал, завтракая, перед тем как отправиться на службу. Бывалый солдат, Иван любил позавтракать плотно – мало ли как день сложится. В штабе, конечно, не на линии фронта, но иногда такая бешеная круговерть, что воды выпить некогда; нервы на взводе, день пролетает пулей, и не мимо каждого эта пуля просвистит, случается, что и наповал влепит. Например, всякое могло быть позавчера ночью, 27 июня… По глазам мужа Александра еще со вчерашнего дня видела, что ему не терпится что-то ей рассказать, но вопросов не задавала.

– А я Сталина видел, – вдруг за завтраком сказал Иван, – вот как тебя, Саша. Позавчера в Кремле, на приеме китайцев.

Александра взглянула на него изумленно и вопросительно: дескать, ну и как?

– Да-а, – протяжно сказал Иван, – да-а! – и кивнул несколько раз головой, как бы подтверждая, что впечатление он получил сильное. Больше они на эту тему не говорили[13].

Тогда Александра и Иван еще жили в одиннадцатиметровой комнате и вот-вот должны были переехать в другую коммуналку, но в две комнаты. А в той коммуналке, где они пока жили, была очень большая общая кухня, напоминающая танцевальный зал. Столы, шкафчики и керосинки жильцов стояли у стен кухни, а посреди нее оставалось свободным огромное паркетное пространство: танцуй – не хочу! Прежде на целый день во всей коммуналке оставалась одна глухая, согнутая пополам старуха Валера, некогда блиставшая на балетных сценах Москвы, Петербурга, Парижа, знаменитая Валерия К., ныне доживающая свой век в абсолютной тишине на попечении дочери – пожилой, грузной флейтистки симфонического оркестра. В будние дни жильцы завтракали, ужинали, а в воскресенье и обедали на кухне, но своему мужу Александра подавала в комнату. Утром он уходил слишком рано, а вечером приходил слишком поздно, поэтому они старались не беспокоить соседей, да и разговаривать с глазу на глаз было приятней, чем при слушателях.

В тот день, в среду 29 июня 1949 года, Александра подала мужу на завтрак глазунью из пяти яиц и чай с абрикосовым джемом, намазанным на три больших куска белого хлеба со сливочным маслом. Питались они хорошо, тут ничего не скажешь. Тогда у большинства людей все уходило на еду, а ни тряпками, ни мебелью никто не заморачивался. После войны все считали: главное – поесть вкусно и досыта.

– Хоть бы к вечеру дождь перестал, – взглянув в мутно-серое окно, с надеждой в голосе сказал Иван, – сегодня наш ЦДКА[14] с минским «Динамо» играет, ты ж понимаешь?!

– К вечеру перестанет, не переживай, – утешила Александра, с удовольствием наблюдавшая за завтракающим мужем. Ей нравилось смотреть, как он ест: бесшумно, но с большим аппетитом. Для такого и готовить приятно. Иван вообще все делал радостно, наверное, оттого, что любил жену. И эта его любовь день ото дня все больше передавалась ей, наполняя не только ее душу, но и, казалось, каждую клеточку тела.

– Ясный у нас Ванечка, – оставшись как-то один на один с дочерью, сказала про зятя Анна Карповна. – Твоей сестры Марии нянька баба Клава, помню, всех людей делила на ясных и мутных. Так Ванечка у нас ясный. Прямо про него сказано: «ясный сокол».

– Ну, уж и сокол! – радостно и чуточку горделиво засмеялась тогда ей в ответ Александра. Слова матери значили для нее многое. Как ее бывшего жениха Марка называли «мамапослушным», так и она, Александра, была очень «мамавнушаемая». Отношение матери к Ивану всегда укрепляло Александру в том, что она сделала правильный выбор, не бросившись очертя голову за Адамом, не осиротив его детей, не сделав несчастной Ксению, да и самого Ивана.

– А как ему форма идет, как будто он родился нашим, военным! – продолжала разговор об Иване Анна Карповна. – Эх, Саша, кто бы мог подумать, что будешь ты у нас генеральшей! Интересно, а за кого наша Маруся вышла?

– За маршала, мам.

– Ей, конечно, и маршал по плечу, но как оно там сложилось, один бог знает, – печально закончила разговор мать.

Дождь за окном усилился, ветер засекал его капли в открытую форточку их маленькой, но своей отдельной комнаты.

– Сегодня в первый раз будут матч по телевизору показывать, допивая чай, – сказал Иван, – жаль, у нас нету, а то бы и ты посмотрела.

– Ничего, я по радио послушаю. А у красивой Нины есть телевизор КВН-49. Чтобы экранчик увеличивать к нему специальную линзу приставляют с дистиллированной водой. Я один раз смотрела.

– Вот родишь, квартиру поменяем и тогда купим. Ничего, что я сегодня на стадион? – по-мальчишески просительно заглядывая в глаза Александре, спросил Иван. – Наши со службы все идут.

– Конечно, иди! Ты так любишь футбол… Сегодня я точно не рожу, да и мама скоро придет.

– Спасибо, – целуя на прощание жену в висок, сказал Иван. – Жаль, телефона нет. Но на той квартире сразу поставят, мне положено.

– Иди, Ваня, иди. Без телефона обойдемся. Я хорошо себя чувствую.