Читаем Том 9 полностью

В нем говорится, что султан не давал никакого повода для распри. Для нее не оставалось и предлога после того, как был разрешен вопрос о святых местах. Со стороны России имело место нарушение всех договоров, Турция же, со своей стороны, исчерпала все средства примирения. По мнению самих держав, султан не должен был подписываться под нотой князя Меншикова. Как же можно было после этого ожидать, что он одобрит Венскую ноту, которая в общем почти не отличается от ноты Меншикова? Пояснительное послание венского совещания ничего не могло изменить в положении дел. Если Россия неправильно истолковала даже ясные и определенные параграфы Кайнарджийского договора, то можно ли идти на риск и «дать ей в руки параграфы двусмысленные и туманные, предоставляющие ей серьезный предлог для претензий на религиозный протекторат?» Кроме того, предложенные султаном изменения вполне оправдываются опубликованными позже пояснениями Нессельроде. Оккупация Дунайских княжеств сама по себе создавала casus belli {повод к войне. Ред.}, и Порта решила теперь признать ее за casus belli. От князя Горчакова потребовали поэтому эвакуации Дунайских провинций. В случае, если по истечении пятнадцати дней после получения упомянутого предупреждения он даст отрицательный ответ, Омер-паша должен будет начать военные действия, русские представители должны будут оставить пределы Оттоманской империи, и торговые отношения между обеими странами должны прекратиться. Однако русские торговые суда не будут задержаны, а лишь получат приказ покинуть турецкие гавани. Проливы останутся открытыми для прохода торговых судов дружественных держав.

Такова суть манифеста султана.

Турецкий ультиматум был сообщен князю Горчакову 9-го этого месяца. Срок для эвакуации княжеств истекает, таким образом, 25-го. Угрозу начать военные действия все же нельзя понимать в буквальном смысле слова, так как Омер-паша, конечно, не оставит своих сильных позиций, чтобы напасть на русских.

Во вчерашнем номере газеты «Morning Herald» подтверждаются мои высказывания относительно движения русской армии в западном направлении и тайного соглашения с Австрией, о котором это движение свидетельствует.

Верная старой азиатской системе обмана и мелких уловок, Россия снова пользуется легковерием западного мира и распространяет слух, будто царь «уже было послал в самом срочном порядке в Вену курьера с заявлением, что он охотно и полностью принимает все условия, предложенные державами-посредниками», как вдруг, к несчастью, «узнал об объявлении войны со стороны Порты». Тогда, естественно, божественный владыка русских взял назад все уступки, которые он когда-либо раньше сделал, и воскликнул: «Теперь ничего не остается, кроме войны не на жизнь, а на смерть» (guerre a l'outrance). Таким образом, выходит, что царя вынудил вступить в войну султан.

Австрийский интернунций г-н фон Брук запросил будто бы Порту, думает ли она предложить политическим эмигрантам образовать иностранный легион. Решид-паша ответил, что, несмотря на предложения, которые непрестанно делаются Порте, он не принял еще никакого решения, но в случае, если Турция будет покинута ее союзниками, она сочтет себя вполне вправе применить для своей защиты все средства и привлечь на службу политических эмигрантов, которые рассеяны по разным странам Европы.

В «Constitutionnel» мы читаем:

«Мы имеем основание полагать, что в настоящий момент в Париже и Лондоне уже получены официальные обращения Высокой Порты о помощи со стороны Франции и Англии».

В газетах сообщается, что австрийский император {Франц-Иосиф I. Ред.} сократил свою армию почти на 100000 человек. Однако истине соответствует только то, что такое количество людей уволено в отпуск, но в любой момент они могут быть снова вызваны в армию. На этот шаг толкнули венский кабинет, с одной стороны, финансовые затруднения, а с другой — надежда таким образом заполучить кредиторов.

Нижеследующая выдержка из лондонского коммерческого бюллетеня относительно хлебной торговли Франции представляется нам интересной для читателей: