Читаем Том 9 полностью

Что касается китайского рынка, то все отчеты единодушно отмечают, что там имеется большое стремление продавать, но столь же большое нежелание покупать, поскольку драгоценные металлы припрятаны; и не может быть и речи о каком-либо изменении этого положения вещей, пока революционное движение в этой исполинской империи не осуществит свои цели.

А внутренний рынок?

«Большое число ткачей, работающих на механических станках в Манчестере и его окрестностях, последовали примеру Стокпорта, забастовав для того, чтобы добиться повышения своей заработной платы на 10 %… Фабричные главари, вероятно, еще до конца зимы обнаружат, что речь пойдет не о согласии на прибавку в 10 %, а о том, согласятся ли фабриканты возобновить работу при сохранении нынешнего уровня заработной платы».

В таких недвусмысленных выражениях «Morning Chronicle» предупреждает о предстоящем сокращении внутреннего рынка.

Я уже не раз писал об огромном расширении старых фабрик и неслыханно быстром строительстве новых. Я сообщал вам о некоторых вновь построенных предприятиях, образующих теперь, так сказать, целые промышленные города. Я отмечал, что никогда прежде такое количество свободного капитала, накопленного в период процветания, не вкладывалось непосредственно в промышленное производство[280]. Сопоставьте теперь эти факты, с одной стороны, и симптомы перенасыщения внутренних и внешних рынков, с другой, и не забудьте при этом, что неблагоприятный валютный курс является самым верным средством вызвать чрезмерный избыток экспортируемых товаров на заграничных рынках.

Однако толчком для вспышки большого торгового и промышленного кризиса, элементы которого давно уже накапливаются, явится прежде всего неурожай. Для всех других видов продукции вздорожание влечет за собой падение спроса; но когда повышается в цене хлеб, это вызывает лишь еще больший спрос на него и приводит к падению цен на все остальные товары. Самые цивилизованные народы, как и самые неразвитые дикари, должны обеспечить себя питанием, прежде чем позаботиться о чем-нибудь другом; рост богатства и прогресс цивилизации происходят обыкновенно в той же пропорции, в какой сокращаются труд и издержки производства, потребные для получения предметов питания. Общий неурожай приводит сам по себе к общему сужению рынков, внутренних и внешних. А урожай нынешнего года в южной части Европы, в Италии, Бельгии, Рейнской Пруссии по меньшей мере столь же неудовлетворителен, как в 1846–1847 годах; на северо-западе и северо-востоке он тоже не обещает ничего хорошего. Что касается Англии, то вот что пишет «Mark-Lane Express»[281], этот «Moniteur» лондонской хлебной биржи, в номере за прошлую неделю:

«Не подлежит никакому сомнению, что сбор пшеницы в Соединенном королевстве будет в этом году наименьшим за многие годы. Урожай будет гораздо ниже среднего почти во всех частях королевства; а кроме того надо еще помнить, что посевная площадь была в этом году, по крайней мере, на одну четверть меньше обычных размеров вследствие неблагоприятной погоды во время сева».

Это положение не улучшишь посредством иллюзии, будто расстройство торговли, промышленное перепроизводство и неурожай одним ударом устраняются свободой торговли. Наоборот.

«Фермеры», — замечает тот же «Mark-Lane Express», — «все еще не могут освоиться с мыслью о недостатке хлеба при режиме свободной торговли. Поэтому лишь немногие склонны были сделать крупные запасы. Если нужда заставит нас ввозить хлеб в большем количестве, нам вероятно придется дорого платить за него».

Во вчерашнем номере «Mark-Lane Express» добавляет:

«За границей так много хлеба еще на корню, что состояние погоды в ближайшие недели должно будет оказать большое влияние на торговлю.

Качество неснятых хлебов уже пострадало от последних дождей, и если сырая погода продлится еще некоторое время, это может повлечь за собой огромные бедствия… Окончательный итог уборки урожая грозит оказаться еще менее удовлетворительным, чем можно было думать неделю или две тому назад… Сведения, полученные нами за последние дни о состоянии картофеля, менее благоприятны, чем полученные ранее… Несмотря на огромные заграничные поставки, полученные на прошлой неделе (88833 квартера), влияние их на цены было незначительным, понижение по сравнению с высшей точкой произошло не более чем на 1–2 шилл. с квартера… Вероятные итоги урожая в балтийских странах в общем неблагоприятны… Согласно последним данным, пшеница шла по 60 шилл. франко борт в Данциге, по 56 шилл. 9 пенсов — в Кёнигсберге, по 54 шилл. — в Штеттине, по 58 шилл. — в Ростоке».

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды
Коренная Россия. Былины. Заговоры. Обряды

Что мы знаем о духовном наследии коренной России? В чем его основа? Многие не задумываясь расскажут вам о православной традиции, ведь её духом пропитаны и культурные памятники, и вся историческая наука, и даже былинный эпос. То, что христианская догматика очень давно и прочно укоренилась в массовом сознании, не вызывает сомнений. Столетиями над этим трудилась государственно-церковная машина, выкорчевывая неудобные для себя обычаи народной жизни. Несмотря на отчаянные попытки покончить с дохристианским прошлым, выставить его «грязным пережитком полудиких людей», многим свидетельствам высокодуховной жизни того времени удалось сохраниться.Настоящая научная работа — это смелая попытка детально разобраться в их содержании. Материал книги поражает масштабом своего исследования. Он позволит читателю глубоко проникнуть в суть коренных традиций России и прикоснуться к доселе неведомым познаниям предков об окружающем мире.

Александр Владимирович Пыжиков

Культурология
Василь Быков: Книги и судьба
Василь Быков: Книги и судьба

Автор книги — профессор германо-славянской кафедры Университета Ватерлоо (Канада), президент Канадской Ассоциации Славистов, одна из основательниц (1989 г.) широко развернувшегося в Канаде Фонда помощи белорусским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы. Книга о Василе Быкове — ее пятая монография и одновременно первое вышедшее на Западе серьезное исследование творчества всемирно известного белорусского писателя. Написанная на английском языке и рассчитанная на западного читателя, книга получила множество положительных отзывов. Ободренная успехом, автор перевела ее на русский язык, переработала в расчете на читателя, ближе знакомого с творчеством В. Быкова и реалиями его произведений, а также дополнила издание полным текстом обширного интервью, взятого у писателя незадолго до его кончины.

Зина Гимпелевич

Биографии и Мемуары / Критика / Культурология / Образование и наука / Документальное
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука
Повседневная жизнь средневековой Москвы
Повседневная жизнь средневековой Москвы

Столица Святой Руси, город Дмитрия Донского и Андрея Рублева, митрополита Макария и Ивана Грозного, патриарха Никона и протопопа Аввакума, Симеона Полоцкого и Симона Ушакова; место пребывания князей и бояр, царей и архиереев, богатых купцов и умелых ремесленников, святых и подвижников, ночных татей и «непотребных женок»... Средневековая Москва, опоясанная четырьмя рядами стен, сверкала золотом глав кремлевских соборов и крестами сорока сороков церквей, гордилась великолепием узорчатых палат — и поглощалась огненной стихией, тонула в потоках грязи, была охвачена ужасом «морового поветрия». Истинное благочестие горожан сочеталось с грубостью, молитва — с бранью, добрые дела — с по­вседневным рукоприкладством.Из книги кандидата исторических наук Сергея Шокарева земляки древних москвичей смогут узнать, как выглядели знакомые с детства мес­та — Красная площадь, Никольская, Ильинка, Варварка, Покровка, как жили, работали, любили их далекие предки, а жители других регионов Рос­сии найдут в ней ответ на вопрос о корнях деловитого, предприимчивого, жизнестойкого московского характера.

Сергей Юрьевич Шокарев

Культурология / История / Образование и наука