Читаем Том 9 полностью

Английская публика узнала эту новость из воскресного номера «Journal des Debats». Эта газета сообщила, что г-н Рив, выехавший из Лондона 13-го сего месяца с депешами на имя лорда Стратфорда де Редклиффа, прибыл в Париж утром 14-го и отбыл в тот же день вечером, ознакомив французское правительство с содержанием доставляемых инструкций. Согласно этим инструкциям, английский посол должен требовать полного присоединения Порты к венским предложениям и отказа от изменений, внесенных в них 19 августа. Он должен пригрозить Порте лишением ее поддержки четырех держав в случае войны, которая возникла бы из-за ее отказа пойти на уступки, и предложить ей помощь французского и английского флотов для подавления восстания, которое может вспыхнуть в Константинополе в ответ на принятие Портой Венской ноты, а также против Омер-паши, если он решится действовать наперекор приказам Порты. До получения воскресного номера «Journal des Debats» нам стало известно, что венское совещание, узнав об отрицательном ответе императора, обратилось к султану с предложением взять обратно свои слова, подписать ноту, которую он ранее отказывался подписывать, и удовольствоваться заверением, что совещание примет такое толкование ноты, какое будет приемлемо для самого султана. «Times» избегает говорить о компрометирующих разоблачениях, сделанных «Journal des Debats». Так же поступают «Morning Chronicle», «Morning Post» и вся правительственная лондонская печать. В то же время «Morning Post» клеймит фанатизм константинопольской черни. «Morning Chronicle» возбуждает своих тупых читателей романтическими описаниями свирепых и недисциплинированных азиатских орд, которые наводняют Европейскую Турцию и за счет которых широко пополняется армия Омер-паши; доблестный «Globe» публикует изо дня в день тщательно подобранные выдержки из спекулирующей на мире прессы манчестерской школы, и таким образом в нужный момент респектабельные классы Англии будут вполне готовы «искоренять язычество» и восклицать вместе с князем Горчаковым: «Да здравствует царь! Да здравствует бог православных!»

В своем сегодняшнем номере «Times» делает открытие, что «турецкий вопрос стал чисто словесным вопросом». Вывод, который должен быть сделан из этой предпосылки, заключается в том, что султана, готового рисковать всеобщим миром ради пустых слов, надлежит насильно образумить более здравомыслящим Пальмерстонам и Абердинам. Царь, — говорит нам «Times», — предъявил султану несправедливые требования, которые султан отклонил; тогда царь захватил Дунайские княжества; Англия и Франция послали свои эскадры в Безикскую бухту, а представители этих двух держав встретились в Вене с представителями Австрии и Пруссии.

С какой целью они встретились в Вене? В интересах Турции, — говорит «Times».

«У них не только не было никакого желания принуждать оттоманское правительство, но не было и никакого повода для такого образа действий».

Следовательно, если теперь у четырех держав есть желание принуждать оттоманское правительство, то вызывается это просто тем, что «теперь есть» повод для «такого образа действий». Разве было бы ошибкой предположить, что единственная и главная цель венского совещания и вмешательства Пальмерстона и Абердина состояла в создании такого повода, который давал им возможность оказывать только показное сопротивление России для того, чтобы иметь предлог заставить Турцию подчиниться русским требованиям?

«Требования России», — продолжает «Times», — «были сочтены другими великими державами несправедливыми, несовместимыми с суверенными правами султана», и посему великие державы составили ноту, которую султан должен был послать царю и в которой санкционировались все требования царя и даже кое-что сверх того.

«Язык, которым написан этот документ», — говорит «Times», — «мог дать повод для неправильного толкования, но два пункта были в нем сформулированы с безукоризненной ясностью: во-первых, четыре державы намерены поддерживать территориальные и административные права Порты и, во-вторых, в случае конфликта

они будут считать себя связанными этими намерениями».

Почему бы султану не подписать ноту, ущемляющую его суверенные права и отдающую протекторат над двенадцатью миллионами его подданных в руки русского самодержца, раз он может быть уверен, что будет поддержан добрыми «намерениями» четырех держав и тем, что они считают себя связанными этими тайными «добрыми намерениями» в случае конфликта? Как султан уже имел возможность убедиться, четыре державы не считают себя связанными ни международным правом, ни ясными условиями договоров, согласно которым они должны защищать его в случае конфликта с Россией; почему бы ему не положиться на их отвагу в случае конфликта, вспыхнувшего из-за ноты, которая наделяет Россию явными правами, а Турцию — «тайными намерениями»?