Нас хотят во что бы то ни стало сделать пруссаками, пруссаками в духе всемилостивейшего государя, пруссаками с прусским правом, с заносчивым дворянством, с тиранией чиновничества, с сабельным режимом, с палочными побоями, с цензурой и беспрекословным повиновением. Эти законопроекты — только начало. Нам известен план контрреволюции, и наши читатели будут поражены, когда узнают, что задумано провести по этому плану. Не сомневаемся, что господам в Берлине придется еще раз сильно разочароваться в жителях Рейнской провинции.

Мы еще не раз вернемся к этим позорным законопроектам. за одно составление которых министры должны быть посажены на скамью подсудимых. Но одно мы должны сказать уже сегодня: если палата согласится на что-либо, хотя бы в отдаленной степени похожее на эти законопроекты, то долг депутатов Рейнской провинции немедленно выйти из состава палаты, которая принятием подобных решений намерена отбросить своих избирателей к патриархальному варварству старопрусского законодательства.

Написано К. Марксом 12 марта 1849 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано в экстренном приложении к «Neue Rheinische Zeitung» № 244, 13 марта 1849 г.

Перевод с немецкого

На русском языке публикуется впервые

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ ПРОВОКАЦИЯ

Кёльн, 12 марта. Коронованные и некоронованные господа намерены вознаградить себя за страдания, испытанные ими в марте 1848 года, удвоенной радостью в марте 1849 года. С этой целью пущены в ход все средства, чтобы в годовщины мартовских событий произошли волнения в возможно большем количестве немецких «отечеств» и чтобы господа контрреволюционеры получили, таким образом, новый повод для совершения насильственных действий. Вот почему уже несколько недель в конституционных и аристократических газетах ежедневно рассказываются басни о грандиозной подготовке мартовских восстаний, о неоднократных вторжениях республиканских добровольческих отрядов через французскую и швейцарскую границы (в Швейцарии проживает каких-нибудь 15¹/₂ немецких республиканцев); и всякий раз эти басни подкрепляются ссылками на «достоверные источники», «несомненные признаки» и «неопровержимые сообщения», чтобы нагнать ужаснейшую панику на легковерного обывателя. А шутники «божьей милостью» тем временем спокойно сидят за кулисами, радуясь тому впечатлению, которое производят систематически распространяемые холопской печатью фантастические сообщения, и презрительно ухмыляются, когда трусливый филистер принимает эту искусственную тревогу au serieux {всерьез. Ред.}.

Открыть эту кампанию было поручено Бадену, т. е. Бекку. Баденские продажные журналисты немедленно стали послушно повторять всю эту нудную болтовню относительно вторжений, путчей и прочих глупостей. Им на помощь поспешили Вюртемберг и Бавария. Не хотела и не могла отставать и «ежедневная печать» торгашеского, продажного и продавшегося никчемного Франкфурта, кичащегося своей общеимперской ролью. И гессенцы, слепые и зрячие {Игра слов: «Hesse» — житель Гессена, «blinder Hesse» — «слепой». Ред.}, и ганноверцы типа Штюве, и долговязые колбасники-брауншвейгцы и прочие народы — мученики и страстотерпцы, населяющие Германию, — все они должны были дуть в одну дудку. Лучше всех проделывали это достопочтенные Врангель — Мантёйфель. Было изготовлено четыреста фальшивых паспортов для немецких эмигрантов в Безансоне, и кроме того во все концы черно-белого государства {Пруссии. Ред.} были разосланы инструкции, а также эмиссары, на которых была возложена задача поднять через печать и при помощи устной пропаганды возможно больший шум по поводу приближающихся мартовских мятежников-республиканцев.

Однако многие христианско-германские газеты, не посчитавшись с этими весьма хитроумными указаниями, подняли с самого начала слишком большой шум. Эту ошибку попытались исправить еще более оглушительным барабанным боем и еще более бесстыдной ложью.