И всюду, где предстоит умерщвление народной свободы, тотчас же появляются, подобно стервятникам, чующим добычу, комиссары так называемой центральной власти. Чутье никогда их не обманывало.

Теперь франкфуртское лягушечье болото должно было бы, наконец, убедиться, что скоро очередь дойдет и до него. Оно само понесет наказание за свои грехи. На памятнике, который будет воздвигнут на месте его бесславной деятельности, путник прочтет: «Погибло по собственной вине, вследствие трусости, профессорского тупоумия и ставшего хроническим убожества, в атмосфере холодно-злорадных насмешек или полного равнодушия со стороны народа».

Но часть этих жалких торгашей еще и теперь осмеливается кичиться «основными правами» франкфуртского изготовления и воображать, что они свершили великое деяние. С «основными правами» они бились как средневековые схоластики, как болтливые прачки, между тем как «основные силы» Священного союза и его пособников все больше сплачивались и все громче и громче издевались над профессорско-филистерской болтовней об основных правах. Одни укрепляли свои «основные права» на клочке бумаги, а другие, господа контрреволюционеры, записывали свои «основные силы» на остро отточенных саблях, пушках и славянских красных епанчах.

Как только немецкий народ в какой-нибудь части германских отечеств пытался воспользоваться своим исконным основным правом — правом восстания против феодальной или филистерски-конституционной тирании, — Франкфурт спешно посылал «имперские войска», чтобы наказать и усмирить народ с помощью расквартирования войск, грабежей, избиений и всевозможных военных эксцессов, а также чтобы поддержать орудия контрреволюции в надлежащем состоянии, т. е. как следует откормить их за счет народа и его «основных прав» и подкрепить их для дальнейших геройских подвигов.

В подобных случаях у франкфуртских господ всегда оказывалась нужная сила, так как они заимствовали ее из арсенала вышеупомянутых «основных сил» наших милостивых отцов народа.

Следовательно, нет ничего удивительного, что франкфуртское лягушечье болото должно бессильно молчать и безмолвно взирать на то, как помазанные господа возвещают свои «основные права», даже если основные права господ «божьей милостью» направлены прямо против него.

Потому-то оно и теперь должно будет столь же спокойно взирать на то, как австрийский Тамерлан {Имеется в виду император Франц-Иосиф I. Ред.} октроировал божьей и Софии милостью своим возлюбленным «подданным», среди которых значительное число немцев, 13 основных прав и одновременно с этим переворотом октроировал еще раз здоровенную пощечину франкфуртским героям. И поделом!

Написано 12 марта 1849 г.

Печатается по тексту газеты

Напечатано в «Neue Rheinische Zeitung» № 244, 13 марта 1849 г.

Перевод с немецкого

ТРИ НОВЫХ ЗАКОНОПРОЕКТА

Кёльн, 12 марта. Прусская королевская власть считает, что наступило, наконец, время предстать во всем своем величии. «Неослабленная» корона[253] божьей милостью даровала нам сегодня три новых законопроекта — о клубах и собраниях, о плакатах[254] и о печати, в которых палатам предлагается обрушить на нас целую серию приятнейших сентябрьских законов.

Завтра мы опубликуем текст этих проектов, а также и их мотивировок в том виде, в каком мы их получили. Мы еще вернемся — и не раз — к этим великолепным продуктам пруссачества. Сегодня мы даем только краткое изложение их.

I. Закон о клубах. «Обо всех собраниях должно быть заявлено за 24 часа до их созыва». Таким образом, запрещаются экстренные собрания по поводу неожиданных важных событий, а ведь именно такие собрания являются наиболее важными. Присутствовать на собрании должно разрешаться всем, следовательно запрещается взимание входной платы для покрытия расходов, связанных с организацией собрания. На собраниях союзов четвертая часть помещения должна предоставляться в распоряжение лиц, не являющихся членами союза. Это значит, что союзы будут вынуждены снимать более обширные и более дорогие помещения и предоставлять возможность платным агентам полиции шумом, криком и скандалами мешать обсуждению вопросов и срывать все собрания. А если все это не принесет желаемых результатов, то «представителю полицейского ведомства» предоставлено право под любым предлогом «немедленно распускать» любое собрание, подобно тому как верховный глава «полицейского ведомства», его величество наш всемилостивейший король, «немедленно распустил» согласительное собрание. Как только полиция объявит собрание распущенным, все присутствующие должны немедленно удалиться, если они не хотят разделить участь берлинских рыцарей соглашения, т. е. если они не хотят быть удаленными из зала при помощи штыков.