Читаем Том 6 полностью

Сокровенным желанием короля является покарать вплоть до третьего колена всех преступников, кощунственно отказавшихся платить налоги. Королевское правительство было слишком слабо для того, чтобы исполнить это желание. Королевско-прусский народ оказался столь наглым, столь упрямым, что в открытом возмущении против отеческого королевского сердца снова избрал преступников и грешников своими представителями. Теперь дело палат принудить королевское правительство выполнить собственные намерения его величества. Палата должна на коленях просить министерство Дозволить ей удалить из своей среды все разлагающие и в высшей степени неприемлемые для двора элементы. И прежде всего книжникам и фарисеям, «судьям и ученым юристам» надлежит спасать свое «сословие», «честь» которого начала утрачиваться с того момента, как у Мантёйфеля зародилось необоснованное, впрочем, подозрение, будто прусская Фемида может оставаться слепой, вопреки ясным намекам короны. Но как может судейское сословие спасти свою честь в глазах народа, для которого всякая прихоть помазанника божией милостью отнюдь не является законом, который не намерен беспрекословно повиноваться приказам самого короля?

Как известно, во всех религиях покаяние, жертва, а по возможности и самопожертвование составляют самую суть богослужения, культа. Поэтому так называемое народное представительство, дабы доказать, что оно является представителем королевского сердца — а королевское сердце есть живое, индивидуализированное, очеловеченное, подлинно народное сердце, — «так называемое» народное представительство должно принести в жертву к подножию трона прежде всего самого себя, как выразителя народного суверенитета.

Оно должно изгнать всех неугодных его величеству депутатов, заключить их в тюрьму и предать в руки палача в виде искупительной жертвы во имя культа абсолютной королевской власти. Так оно искупит, во-первых, свое преступление, свой первородный грех — свое происхождение из народного суверенитета. Оно искупит вместе с тем свое прошлое, полное преступных оскорблений величества, а значит, и святотатства. Оно очистится, дабы удостоиться стать истинным выразителем полноты королевской власти. Оно превратится из «так называемого» народного представительства в настоящее народное представительство — в более высоком, королевско-прусском смысле. Король — это и есть настоящий прусский народ. Настоящий прусский народ — ни в коем случае не следует смешивать его, по дурному чужеземному обычаю, с поверхностным подсчетом жителей государства — выбирает, следовательно, представителей только для того, чтобы королевские пожелания возвращались к королю в виде народных пожеланий, и таким путем самые сокровенные требования его собственного высочайшего сердца получали столь же прозаическую, сколь и общеобязательную реальность в форме законопроектов и постановлений палаты.

Мы, следовательно, ожидаем от берлинских палат, что они положат начало своему культу короля самопожертвованием, изгнанием грешников, отказавшихся от уплаты налогов.

«Neue Preusische Zeitung» не скрывает того, что даже и тогда палаты еще не будут оправданы перед всевышним. Другую часть жертвы они должны принести, однако уже не в качестве корпорации. Эта часть зависит от действенного сознания своей греховности и от самобичевания соответствующих отдельных депутатов.