Не следует считать, что движение за реформу исчерпывает всю агитацию, которая ныне ведется во Франции, Это далеко не так! На всех этих банкетах — будь то либеральные или демократические — преобладала буржуазия; банкет в Орлеане был единственным, в котором участвовали рабочие. Рабочее движение развивается своим чередом, наряду с этими банкетами, бесшумно, под спудом, почти незаметно для тех, кто не дает себе труда присмотреться к нему. Но оно сейчас развивается более интенсивно, чем когда-либо. Правительству это очень хорошо известно. Оно разрешало все эти буржуазные банкеты, но когда в сентябре типографские рабочие Парижа обратились за разрешением на устройство своего ежегодного банкета, который они до сих пор регулярно устраивали и который вовсе не носил политического характера, им было отказано. Правительство испытывает такой страх перед рабочими, что не предоставляет им ни малейшей свободы. Оно напугано тем, что народ совершенно отказался от всяких попыток к бунтам и восстаниям. Правительство жаждет бунта и провоцирует его всеми возможными средствами. Полиция подбрасывает небольшие бомбы, начиненные подстрекающими к мятежу листовками, которые после взрыва бомбы разлетаются по улицам. Происшествие в мастерской на улице Сент-Оноре было использовано как предлог для грубейшего нападения на народ с целью спровоцировать его на бунт и насилие[183]. В течение двух недель на улицах каждый вечер собирались десятки тысяч людей; с ними обращались самым гнусным образом; они совсем уже были готовы силой ответить на применение силы, но сдержались; от них не добьются повода к изданию новых законов для затыкания рта. И подумайте только, какое молчаливое понимание, какое единодушное сознание того, что нужно делать в данный момент, должно было господствовать среди них; каких усилий стоило народу Парижа подчиниться столь гнусному обращению и не предпринять безнадежной попытки к восстанию. О каком огромном шаге вперед свидетельствует эта выдержка, проявленная теми самыми парижскими рабочими, которые редко выходили на улицы без того, чтобы не разнести в щепы всего, что стоит на их пути, для которых восстание — привычное дело и которые идут совершать революцию так же весело, как в кабачок! Но вы глубоко ошибетесь, если заключите из этого, что революционный пыл народа начал остывать. Напротив, здешние рабочие острее, чем когда-либо, ощущают необходимость революции, и притом революции гораздо более основательной и радикальной, чем первая. Но по опыту 1830 г. они знают, что одних боевых действий недостаточно, что, разбив врага, они должны еще провести меры, которые обеспечат прочность их победы, которые подорвут не только политическое, но и социальное могущество капитала, которые обеспечат им, наряду с политической мощью, и социальное благополучие. И поэтому они очень спокойно ждут своего часа, но тем временем серьезно занимаются изучением тех социально-экономических вопросов, разрешение которых покажет, какие именно меры только и могут создать прочную основу для всеобщего благосостояния. За каких-нибудь один-два месяца среди рабочих парижских мастерских было распродано шесть тысяч экземпляров книги Луи Блана «Организация труда»[184], причем нужно иметь в виду, что эта книга уже выдержала пять изданий. Рабочие читают также много других книг по этим вопросам. Они собираются небольшими группами от десяти до двадцати человек и обсуждают изложенные в этих книгах различные планы. О революции они разговаривают мало, — это вещь, не вызывающая сомнений, вопрос, в котором все до единого сходятся; и в тот момент, когда столкновение между народом и правительством станет неизбежным, — они вмиг окажутся на улицах и площадях, разроют мостовые, перегородят улицы омнибусами, повозками и каретами, забаррикадируют каждый проход, каждый узкий переулок превратят в крепость и двинутся, сметая все препятствия, от площади Бастилии к Тюильрийскому дворцу. И я боюсь, что большинство почтенных участников банкетов в пользу реформы запрячется тогда в самые темные углы своих домов или рассеется, как сухие листья, в вихре народной грозы. Тогда придет конец гг. Одилону Барро, Бомону и прочим либеральным громовержцам, и тогда народ будет судить их так же строго, как сами они ныне судят консервативное правительство.

Написано Ф. Энгельсом в начале ноября 1847 г.

Напечатано в газете «The Northern Star» № 526, 20 ноября 1847 г. с пометкой редакции: «От нашего парижского корреспондента»

Печатается по тексту газеты

Перевод с английского

На русском языке впервые опубликовано в журнале «Пролетарская революция» № 4, 1940 г.

Ф. ЭНГЕЛЬС ЧАРТИСТСКОЕ ДВИЖЕНИЕ [185]