Читаем Том 15 полностью

Временного промежутка не было. Ризница в деревенской церкви, освещенная керосиновой лампой; в глубине, у задней стены, висят на вешалке стихари и прочие церковные облачения; справа — дверь, ведущая на кладбище, слева дверь в церковь, она растворена. Никакой мебели, кроме двух-трех стульев, и у левой стены, дальше от рампы, чем дверь, — маленький столик, на котором стоит кувшин. При поднятии занавеса сцена пуста, но почти тотчас из церкви входит пастор, держа в руках какие-то украшения, которыми церковь была декорирована к недавно миновавшему празднику Жатвы. Кладет их на столик; Пастор — худощавый седой человек средних лет, загорелый и подвижной; красивое, гладко выбритое лицо изрезано морщинами. Одет в широкую куртку с поясом. Судя по всему, он несколько склонен к обрядности Высокой церкви. Наливает воду из кувшина в две большие вазы, напевая вполголоса: «О, крылья иметь бы мне, крылья голубки!» Затем уносит вазы в церковь. Правая дверь вдруг открывается, и Mэтт, измученный, с непокрытой головой, прокрадывается в ризницу, затворяя за собой дверь. Несколько секунд стоит, оценивая положение, идет к растворенной двери напротив, видит пастора, поспешно отступает и прячется за одним из висящих на стене облачений. Украдкой выглядывает и тотчас скрывается, когда пастор снова входит, уже в полный голос распевая: «О, крылья иметь бы мне, крылья голубки!» Пастор снимает куртку, идет к вешалке и в ту минуту, когда достигает в пении самой высокой ноты, протягивает руку и снимает с крючка рясу, под которой укрылся Мэтт. Отшатывается.

Мэтт распахивает свой макинтош.

Мэтт делает шаг к двери.

Мэтт смотрит на него.