Читаем Том 15 полностью

Mэтт. Кричала все время: «Не хочу быть свободной, независимой экономической единицей! Хочу, чтобы меня любили!»

Девушка. Ну, это она напрасно. Нет, сэр! Еще раз сунуть шею в ярмо? Да ни за что! Но мы не можем копить — слишком мало выручаем. Так что пропащее наше дело. Прежде еще, говорят, было ничего, а теперь…

Mэтт. Теперь и обыкновенная девушка стала держать себя свободнее, вы об этом?

Девушка (с укором). Обыкновенная девушка!

Mэтт. Но вы же не считаете себя… обыкновенной?

Mэтт. Простите! Я не хотел вас обидеть.

Девушка. Уж лучше бы хотели. Настоящий грубиян никогда так больно не заденет. Но вы, конечно, правы. (С горечью.) Теперь у нас нет даже этого оправдания.

Mэтт. Что это какой печальный у нас вышел разговор?

Девушка. А мы всегда должны быть веселенькие, а? Говорят, ко всему можно привыкнуть, но я вам скажу: никогда не привыкнешь изображать из себя канарейку, когда на сердце кошки скребут.

Mэтт. А! Я всегда сочувствовал канарейкам — все требуют от них пения, а они, бедняжки, такие желтые.

Девушка. Все-таки вы очень милый — посидели со мной, поболтали.

Mэтт. Благодарю. Это все среднее образование.

Девушка. Тут мой адрес, может, когда зайдете.

Mэтт (вертит карточку; ему и смешно и неловко.) On verra! [47]

Девушка. Это что значит?

Mэтт. Выражение надежды.

Девушка (смотрит на него с полуоткрытым ртом). О! Так, может, сейчас?..

Mэтт. Спасибо… Нет, сейчас нельзя. Обещал в десять быть в одном месте. Будут ждать…

Девушка. Другая?

Mэтт. Нет.

Девушка. Просто я вам не нравлюсь.

Мэтт (пожав плечами). О, нет, не скажите. В вас есть какая-то такая… первородная свежесть.

Девушка. Первородный грех!

Мэтт. Что ж, есть вещи и похуже.

Девушка. Еще бы! Например, скромное достоинство. Ух! Ненавижу! Вы только не думайте, что это такая сладкая жизнь. Врагу своему не пожелаю.

Мэтт. Как вы до этого дошли?

Девушка. Ну, это вы бросьте! Вы все об этом спрашиваете, но, будьте покойны, правды вам никто не скажет. Ну, да ладно, чего там. Моя профессия самая древняя в мире. Хотя и это неверно — есть одна еще древнее.

Мэтт. Какая?

Девушка. Полицейского. Кабы не они, и нашей бы профессии не было.

Мэтт. Что ж, это как будто говорит в вашу пользу.

Девушка. Какая уж там польза! Вы загляните как-нибудь в полицейский суд — утром в понедельник.

Мэтт. Смотреть, как они стреляют сидячих фазанов? Нет уж, спасибо. От полиции честной игры не жди. Да им, наверно, и нельзя, если хотят, чтоб был порядок.

Девушка. Могли бы все-таки подождать, пока ты нарушишь ихний порядок.

Мэтт. Вы когда-нибудь попадались?

Девушка (бросив на него быстрый взгляд, решительно). М-м! Нет еще. Пока. (В сердцах.) А что мы можем сделать? Если не подашь знак, кто тебя распознает?

Mэтт. Прелестно!

Девушка. Искоренить разврат на улицах — вот ведь о чем они кричат. Искоренили бы его в мужчинах — это бы верней!

Mэтт. А вы где тогда были бы?

Девушка (страстно). Только не здесь!

Mэтт (посмотрев на нее долгим взглядом). Гм! Одни хороши, да и другие не лучше. Нет уж! Предпочитаю иметь дело с лошадьми и собаками.

Девушка. У меня есть котенок.

Mэтт. Ангорский?

Девушка (кивает). Красавчик! (Вкрадчиво.) Может, пойдем, посмотрим?

Девушка. Кто вы такой?..

Сыщик. Полиция. (И так как она все еще противится, он для острастки слегка выворачивает ей руку.)

Девушка. Не троньте! Ой! Негодяй!

Сыщик. Ну, ну! Ведите себя смирно, и никто вас не тронет.

Девушка. Я ничего не сделала

Сыщик. Ну, конечно. Вы же никогда ни в чем не виноваты.

Девушка (глядя вслед Мэтту). Я ничего не сделала! Он вам подтвердит!

Скажите ему! Ведь вы сами со мной заговорили?

Mэтт. Конечно, сам. Да кто вы, собственно, такой?