Читаем Том 12 полностью

Как утверждают, причиной недовольства в бенгальской армии, которое начало распространяться четыре месяца тому назад, было опасение со стороны туземцев, что правительство собирается вмешаться в их религиозные дела. Сигналом для местных беспорядков послужила выдача патронов, обернутых в бумагу, смазанную, как говорили, говяжьим и свиным салом, а так как патроны надо было непременно скусывать, это было воспринято туземцами как посягательство на их религиозные предписания. 22 января были подожжены казармы неподалеку от Калькутты. 25 февраля вспыхнуло восстание в 19-м туземном полку в Берхампуре в связи с тем, что солдаты этого полка выступили с протестом против раздачи им вышеупомянутых патронов. 31 марта этот полк был расформирован. В конце марта солдаты 34-го сипайского полка, размещенного в Барракпуре, дали возможность одному из своих товарищей выступить вперед с заряженным ружьем перед шеренгами, выстроенными на учебном плацу, и, после того как он призвал их к восстанию, не помешали ему напасть на адъютанта и старшину своего полка и ранить их. Во время последовавшей затем рукопашной схватки сотни сипаев оставались пассивными наблюдателями, тогда как остальные приняли участие в борьбе и напали на офицеров, пустив в ход приклады. Впоследствии этот полк был также расформирован. Апрель ознаменовался поджогами в нескольких военных гарнизонах бенгальской армии, а именно в Аллахабаде, Агре и Амбале, восстанием 3-го полка легкой кавалерии в Мируте и подобными же проявлениями недовольства в мадрасской и бомбейской армиях. В начале мая подготовлялось восстание в Лакнау, столице Ауда, которое, однако, было предотвращено быстрыми действиями сэра Г. Лоренса. 9 мая восставшие солдаты 3-го мирутского полка легкой кавалерии были отправлены в тюрьму отбывать различные сроки заключения, к которым они были приговорены. Вечером следующего дня солдаты 3-го кавалерийского полка, совместно с двумя туземными полками, 11-м и 20-м, собрались на учебном плацу, убили офицеров, которые пытались их усмирить, подожгли казармы и перебили всех попавших им в руки англичан. Хотя английская часть бригады состояла из пехотного и кавалерийского полков и внушительного количества конной и пешей артиллерии, англичане все же не смогли выступить до наступления темноты. Причинив повстанцам лишь незначительный урон, они дали им возможность скрыться за пределы города и направиться в Дели, который расположен примерно в сорока милях от Мирута. В Дели к повстанцам присоединился туземный гарнизон, состоявший из 38-го, 54-го и 74-го пехотных полков и одной роты туземной артиллерии. Повстанцы напали на английских офицеров, перебили всех попавших им в руки англичан и провозгласили императором Индии наследника покойного Могола[200] Дели. В войсках, посланных на выручку Мируту, где вновь был восстановлен порядок, солдаты шести туземных рот саперов и минеров, прибывших туда 15 мая, убили своего командира майора Фрейзера и сразу же покинули город, преследуемые конной артиллерией и несколькими эскадронами 6-го гвардейского драгунского полка. Пятьдесят или шестьдесят повстанцев были убиты, но остальным удалось добраться до города Дели. В Фирозпуре — в Пенджабе — восстали 57-й и 45-й туземные пехотные полки, но восстание было подавлено. В частных письмах из Лахора сообщается, что все туземные войска находятся в состоянии открытого восстания. 19 мая сипаи, размещенные в Калькутте, сделали неудачную попытку захватить Форт Сент-Уильям[201]. Три полка, прибывшие из Бушира в Бомбей, были немедленно отправлены в Калькутту.

Обозревая эти события, поражаешься поведению английского командующего в Мируте: его запоздалое появление на поле битвы все же менее непостижимо, чем та вялость, с которой он преследовал повстанцев. Так как Дели расположен на правом берегу Джамны, а Мирут — на левом и оба берега соединены только одним мостом у Дели, то ничего не могло быть легче, как отрезать бежавшим путь к отступлению.

Тем временем все районы, охваченные недовольством, объявлены на военном положении; к Дели с севера, востока и юга стягиваются войска, состоящие главным образом из туземцев; соседние князья, как говорят, объявили себя сторонниками англичан; на Цейлон посланы приказы задержать отряды лорда Элгина и генерала Ашбёрнема, находящиеся на пути в Китай, и, наконец, недели через две 14000 британских солдат должны быть отправлены в Индию из Англии. Какими бы серьезными препятствиями для передвижения английских войск ни явились климат Индии в это время года и полное отсутствие транспортных средств, все же повстанцы в Дели, по всей вероятности, сдадутся, не оказав особенно длительного сопротивления. Но даже и тогда это будет только прологом к ужаснейшей трагедии, которая неминуемо должна разыграться.

Написано К. Марксом 30 июня 1857 г.

Напечатано в газете «New-York Daily Tribune» № 5065, 15 июля 1857 г. в качестве передовой

Перейти на страницу:

Все книги серии Маркс К., Энгельс Ф. Собрание сочинений

Похожие книги

Будущее ностальгии
Будущее ностальгии

Может ли человек ностальгировать по дому, которого у него не было? В чем причина того, что веку глобализации сопутствует не менее глобальная эпидемия ностальгии? Какова судьба воспоминаний о Старом Мире в эпоху Нового Мирового порядка? Осознаем ли мы, о чем именно ностальгируем? В ходе изучения истории «ипохондрии сердца» в диапазоне от исцелимого недуга до неизлечимой формы бытия эпохи модерна Светлане Бойм удалось открыть новую прикладную область, новую типологию, идентификацию новой эстетики, а именно — ностальгические исследования: от «Парка Юрского периода» до Сада тоталитарной скульптуры в Москве, от любовных посланий на могиле Кафки до откровений имитатора Гитлера, от развалин Новой синагоги в Берлине до отреставрированной Сикстинской капеллы… Бойм утверждает, что ностальгия — это не только влечение к покинутому дому или оставленной родине, но и тоска по другим временам — периоду нашего детства или далекой исторической эпохе. Комбинируя жанры философского очерка, эстетического анализа и личных воспоминаний, автор исследует пространства коллективной ностальгии, национальных мифов и личных историй изгнанников. Она ведет нас по руинам и строительным площадкам посткоммунистических городов — Санкт-Петербурга, Москвы и Берлина, исследует воображаемые родины писателей и художников — В. Набокова, И. Бродского и И. Кабакова, рассматривает коллекции сувениров в домах простых иммигрантов и т. д.

Светлана Бойм

Культурология