Читаем Тьма полностью

Хмыкаю. Значит, не знал о проблеме даже командир. Очень интересное кино. Смотрел бы и смотрел. Со стороны. На экране кинотеатра. Хорошо быть одним из Трёх – тебе о предстоящих твоих похоронах сообщат первому.

Гагарин хмуро уточнил:

– Что значит «объект изменил траекторию и курс»? Это что, звездолёт получается? Не астероид?

Командир покачал головой.

– Пока неясно. Так ведут себя и кометы при приближении к Солнцу, но раньше объект себя так не вёл. Он не является кометой. Но тут у него образовался дополнительный импульс, который не входил в наши расчёты. Орфней изменил траекторию. Мы не успеваем. ЦУП в бодрой оптимистической растерянности. Но со вторым заправщиком можно попрощаться. Мы его даже не увидим.

Повисла тишина. Наконец, Марфа спросила тихо:

– А возвращаться мы как будем?

– Ногами.

– Ногами вперёд? Нам же не хватит топлива на манёвр.

Самойлов хмуро буркнул:

– Шутку оценил. Пока неясно. Новый заправщик готовят, но пока считают траектории и самого объекта и нашу точку встречи с ним, равно как и нашу точку встречи с заправщиком. И наше возвращение.

Марфа протянула лишь одно слово:

– Дела-а…

В этой миссии всё пошло не так с самого начала. С момента старта, когда космический корабль взорвался под нашими задницами. Потом, на второй попытке, пошли сбои программного обеспечения и нам пришлось расходовать лишнее топливо, чтобы выйти на расчётную траекторию. Благо там была возможность пополнить запасы топлива. Аппендицит Марченко опять же был очень некстати, дай Бог ему здоровья (повезло ему захворать). Так что пришлось менять уже на орбите Земли его на Марфу Иванову. И так далее. И если бы речь шла о банальном полёте на Луну, то всё бы и ничего. Луна никуда не денется. А вот с Орфнеем было хуже, он двигался на огромной скорости по траектории, которая предполагала быстрый его уход из Солнечной системы дальше в межзвёздное пространство и был лишь совершенно определённый участок пространства, где мы его могли встретить и исследовать. Если, конечно, он не примется маневрировать, показывая, что он точно искусственный объект.

А, судя по последней информации, с него станется и такое.

Что ж, пусть научники думают. Им за это деньги платит Империя. Мы тут ничего сделать не можем всё равно.

Завтра опять в наш бункер полезем. Надвигается сильная буря. Так что нужно тут пока всё протестировать, а то у нас одни беды за другими. Не хватает только ещё отказов систем корабля.

Господи, как хорошо сейчас на Луне! Солнышко светит. Птички поют.

Любят они почти невесомо порхать в городах Селены.

И гадить на головы.

Заразы.

Как я скучаю по их дерьму…

Самойлов продолжил:

– Итак, у нас есть вариант прервать миссию. По расчетам, топлива на обратный путь нам не хватит, но можем где-то перехватить заправщик номер три. Он ещё не взлетел. Пару месяцев проболтаемся в космосе на обратной траектории в ожидании, но будем уже где-то в районе Земли. Шанс вернуться есть. Вероятно, нас спасут. Пусть и не очень большой шанс, но он есть. Или мы продолжаем миссию. Заправщик полетит нам на перехват, а мы будем исследовать объект. Земля готовит «Заправщик № 4», но никаких гарантий нет. Её Всевеличие и Центр управления полётами оставили окончательное решение на усмотрение экипажа. Нашего экипажа.

Неожиданно первой высказалась Марфа. Она покосилась на меня и сказала:

– Я за продолжение миссии.

Интересно девки пляшут.

Гагарин был более обстоятелен.

– Мы попали хоть так, хоть эдак. Не стоило тащиться в такую даль ради того, чтобы возвращаться. Я за окончание, в смысле за доведение миссии до логичного финала. Иначе во имя чего это всё?

Первый бортинженер Александр Джахи вздохнул:

– А тут точно нельзя кальян устроить?

Командир усмехнулся:

– Можно. За бортом. Так что?

Сашка вновь вздохнул. Горестно.

– На астероиде можно будет покурить?

– Завсегда. Особенно если там инопланетяне.

– Ну, тогда я за продолжение миссии.

Наш врач Атуса Ансари ответила просто:

– За миссию. На всё воля богов.

Научник Павел Петрович Ковалёв степенно протёр очки и, водрузив их вновь на нос, солидно произнёс:

– За.

Все уставились на меня, словно моё слово тут уже что-то решало. Это ж не Смольный институт благородных девиц. Это просто самоубийство. Коллективное.

– Я – за.

* * *

Терра Единства. Ромея. Константинополь. Дворец Единства. 21 сентября 2017 года

– Как беременность?

Диана склонила голову.

– Благодарю, Ваше Всевеличие. Токсикоз уже миновал. Всё хорошо.

– Как Екатерина?

– Тоже слава Богу.

Диана хотела добавить: «Вашими молитвами», но удержалась.

Сообщения от Миши становились всё более оптимистическими. Значит, что всё плохо. Но что скажет ей царица?

Они гуляли по дворцовому парку, слушали птичек и вдыхали аромат цветов.

– Государыня…

Та благосклонно кивнула:

– Спрашивай.

– Моя госпожа, что с Мишей? Я очень волнуюсь и чувствую, что там всё плохо. Слишком он радостные шлёт сообщения. Это не в его стиле. Я волнуюсь. Очень.

Она говорила сбивчиво, но императрица её поняла.