— Закрой глаза, — командует он, начиная опускать капюшон костлявыми пальцами.

Мои веки начинают закрываться, но мельком я успела увидеть темные волосы и глаза.

— Ашер…

Темные волосы тают, и глаза пропадают. Я размышляю, для всех ли смерть выглядит так или только моя, потому что я сошла с ума.

— Бери, Эмбер, иначе ты не успеешь. Мне нужно, чтобы ты сделала это… ненадолго. — он срывает красную розу, наклоняется и вставляет ее мне в волосы. — Забери жизнь.

Мои глаза закрыты, и я слышу, как мое сердце угасает, умирает в груди. Мое дыхание подчиняется ветру, и сердце издает последний удар. Жизнь покидает мое тело, как листья падают с деревьев, с каждой унцией забирая боль.

Внезапно, я не хочу просыпаться.

Глава 14

Некоторые люди считают, что в момент смерти человек достигает точки комфорта и оцепенения, и это позволяет ему увидеть всё блаженство, восторг и экстаз, что когда-либо он испытывал в своей жизни. Я умирала дважды, и каждый раз я видела Жнеца. Это и есть мой самый счастливый момент?

— Просыпайся, — кто-то похлопывает меня по лицу. — Эмм, открой свои гребаные глаза. Ты до усрачки пугаешь меня.

Я открываю глаза и вижу серое небо, сапфировые глаза Рэйвен и тысячи поникших роз, покрывающих землю, обугленные, когда-то мягкие лепестки, теперь — пепел на обожженной земле.

Я медленно сажусь и стираю грязь со своей кожи, затем выгибаю руки и выпрямляю ноги.

Рэйвен вздыхает и отклоняется, давая мне передышку.

— Святое дерьмо, Эмм! Что случилось?

Каждое дерево в радиусе четверти мили умерло, высохло, очистившись от листьев и грязи, треснув, словно песок в пустыне.

Это сделала я?

— Понятия не имею… — я кладу руку на сердце. — Как ты меня нашла?

Она держит ожерелье и указывает на холм.

— Оно лежало на обочине дороги. — она протягивает мне ожерелье, и я застегиваю его на шее, затем она берет меня за руку и помогает встать на ноги.

Ее смерть такая же темная, как и небо, но я ощущаю, как в её жилах течет жизнь.

— Меня сбила машина… кажется. — мой мозг затуманен, но я помню, как кубарем неслась вниз, ломая кости, разрывая кожу. — Я не уверена… Ты можешь просто отвезти меня домой?

Она изучает меня с беспокойством в глазах.

— Я думаю, мы должны отвезти тебя к врачу.

Я верчу руки, проверяя на боль, но все хорошо, починено, залатано.

— Не надо врачей. Я просто хочу домой.

Она обнимает меня за поясницу. Её смерть молчит, но её жизнь шепчет мне: Возьми меня, возьми меня, возьми меня.

Это занимает некоторое время, но мы поднимаемся обратно на вершину холма, где деревья снова цветут. Ее автомобиль припаркован на обочине дороги с работающим двигателем и открытой водительской дверью.

Я выворачиваюсь из ее рук, чувствуя себя странно свободной.

— Может, мне стоит пойти пешком.

— Садись в машину, — заявляет она сурово, но с изможденным видом. — Тебе нужно вернуться домой. Сейчас в городе комендантский час, в связи с найденным телом Фарры.

Возможно, тот человек, что убил ее, пытался убить и меня.

— Хорошо. — я сажусь в машину и захлопываю дверь.

Она забирается на водительское сиденье и пристегивается, затем склоняется над консолью и защелкивает мой ремень безопасности, и выезжает на дорогу. — Я действительно думаю, что тебе нужно обратиться к врачу. Выглядишь дерьмово.

— Я в порядке. — я вытаскиваю розу из своих волос и провожу пальцем вдоль сухих лепестков, очарованная отсутствием блеска. — Автомобиль просто немного задел меня, и я упала с холма.

— Да, конечно. — она нажимает на газ и на всей скорости несется с холма, визжа шинами. — Ты не выглядишь так, словно он немного задел тебя. Он проехался по тебе.

— Я не пойду к врачу, — настаиваю я. — Отвези меня домой.

Она вздрагивает от моего враждебного тона и не говорит ни слова всю дорогу.

* * *

К тому моменту, как мы подъехали к моему дому, я успокоилась. Еще рано, но небо уже омрачено тучами. В гостиной горит свет, а машина моей мамы припаркована на подъездной дорожке.

Я отстегиваю ремень и оборачиваю пальцы вокруг дверной ручки.

— Мне жаль, что я накричала на тебя. Я не знаю, что со мной не так… я просто чувствую себя так… в замешательстве.

Рэйвен сжимает губы и смотрит на мой дом.

— Все нормально. Ты ведь оставалась моим другом, несмотря на мой маленький нервный срыв.

— Ты о Ладене? — я стряхиваю грязь с ног.

Она медленно кивает.

— Я не готова говорить о случившимся, но я клянусь, я не имею ничего общего с его исчезновением. И ты должна пообещать мне, что, когда будешь готова, расскажешь о том, что произошло сегодня.

— Ты имеешь в виду с Камероном? — спрашиваю я, потянув ручку и открыв дверь. — Или с машиной?

У нее появились мешки под глазами, а оливковая кожа стала бледной.

— С обоими.

— Камерон оказался отморозком. — я толкаю дверь. — И, когда я буду готова, я постараюсь объяснить, что произошло с машиной.

Она улыбается.

— Я люблю тебя, Эмм. Ты же знаешь это, верно?

— Я тоже тебя люблю, — и в этот момент я серьезна.