Читаем Тюрьма (СИ) полностью

Вот он тут давеча вскрикнул с пугающим смехом: а мы с ним подумывали об Южной Африке, бить там негров!.. То есть они с этим Бурцевым так мечтали, коротая лагерные будни. И она ему сказала: что ж, давай бить негров, сыщем их где-нибудь и — стенка на стенку, из нас, то есть если ты да я, отличный получится отряд белолицых бойцов. Чем не сумасшествие? Но он сходит с ума из-за человека, имя которого ей ничего не говорит, а она из-за него самого и еще потому, что ее жизнь, как она теперь видит, окажется напрасной, если он по-прежнему будет удаляться, уходить, ускользать от нее, так и не поняв, не приняв того дикого и бесчеловечного поступка, который она совершила ради него. Он расклеивается, распадается, и она — вместе с ним, но он, кажется, уже вполне отдался на растерзание судьбе, а она не признает капитуляции, она смотрит трезво и сурово на существующее положение вещей.

Наверно, этот человек, ее муж, ставит перед собой невыполнимую задачу, грезит несбыточным освобождением друга просто для того, чтобы поменьше думать о том, насколько иллюзорна их собственная свобода и в какой степени они, загнанные в лес, напоминают затравленных, насмерть перепуганных хорьков, сусликов, опешивших мелких грызунов каких-нибудь. И она вынуждена подыгрывать ему. А что поделаешь? Не бросать же его! Что она будет представлять собой, оставшись одна? Он, пожалуй, лишь воображает, будто обрел друга в некоем Бурцеве, а на самом деле случилось так, что там, в лагере, он, словно в страшном сне, остался один, без нее, своей драгоценной, любимой жены, — и вот во что превратило его одиночество! Он и продолжает болеть этим одиночеством, даже теперь, когда они вместе. И ей грозит та же беда.

Он вышел из дома, и она вышла вслед за ним. Делает вид, будто не замечает ее, — продолжение игры. Пусть! Существо-то родное, и всем можно пренебречь, от всего можно отказаться, лишь бы быть с ним, больше ничего не надо. Что-то спасет их? Зачем спрашивать… Если и спасет что, так только любовь.

* * *