Читаем Тюрьма (СИ) полностью

Таким образом, на переговоры делегировались: со стороны администрации — подполковник Крыпаев, некий как бы не расфасованный субъект, то есть с неопределенным профилем деятельности, а на самом деле оперативник, Филиппов, Якушкин и Вася, а со стороны бунтовщиков — Дугин, Гонцов и еще несколько осужденных, которых, по мысли Дугиных, можно будет принести в жертву, если таковые потребуются. Кто возьмет на себя роль палача, об этом братья как-то не задумывались, главное, было бы кого пустить в расход. Филиппову претило выступать, хотя бы и формально, от имени администрации, но выбора у него не было, и к тому же именно он договаривался с заключенными об этой встрече на высоком уровне, которая могла спасти лагерь от ввода войск, именно он пересказывал встревоженным лагерникам гарантии подполковника Крыпаева.

Делегатов от администрации с важностью человека, на чьих плечах держится весь мир, возглавил снова облаченный в штатское подполковник. Им было предложено оставить все лишние вещи в кабинете начальника лагеря, а от тягостной процедуры личного досмотра их избавили. В этом проявилось доверие и уважение со стороны администрации к своим достойным и мужественным представителям, направлявшимся в логово врага, но, с другой стороны, майор Сидоров и подполковник Крыпаев, этот мозг всей операции, предпринимали все необходимые меры для того, чтобы Вася без помех пронес в переговорную оружие.

Что касается майора, так что ж, он мелькал и был ретив, стало быть, находился при деле и фактически на своем посту, а слухи, что он-де как раз в кульминационный момент отправился с Валентиной Ивановной поразвлечься в театре, не выдерживают критики. И кто знает, заслуживают ли они вообще упоминания, эти слухи? Но нельзя, да и глупо вышло бы, замолчать тот факт, что «логово», отведенное под переговоры, выглядело мрачно, не то что не фешенебельно, а и вообще как-то слишком несовременно, трущобно, дико, как если бы кто-то с омерзением отвел его под житейскую грязь, даже чуть ли не с тем, чтобы в него вдруг выбрасывались из средоточий культуры и очагов хорошего тона разные убого и отвратительно на вид умирающие субъекты. Кто и с какой целью избрал именно это местечко для проведения исторической встречи, сказать трудно, но что там любой мог ожидать бесчеловечного с ним обращения, это, повторяем, факт, который никоим образом замалчивать не следует.

Мы назвали эту, с позволения сказать, переговорную логовом, а правильнее было бы назвать ее пещерой, и, по нашему мнению, тут всего лишь случай и некая бестолковщина, ну, не нашлось более подходящего места, — стоит ли раздувать историю! — и уж, конечно, не подполковник с майором, а в их врожденной доброте и человечности разве допустимо усомниться, не они внесли в серьезно задуманное дело этакий, образно выражаясь, замогильный колорит. Они, естественно, хотели как лучше; да и не так уж плохо вышло, если весомость вопроса о выборе места урезать внезапным переходом к перспективе последующих событий и в их оценке опираться, так сказать, на масштаб общего хода великолепно распланированной операции. Располагался злополучный закуток, неожиданно сосредоточивший на себе столько нашего внимания, в административном здании, не раз упоминавшемся нами, и представлял собой крошечную комнатенку с зарешеченным окном. Кроме выхода в коридор, соединявший его с проходной, была еще дверь, ведущая в неизвестные Васе помещения. Васе стало ясно, что выводить Дугина следует через проходную.