Читаем The Looting Machine полностью

Однако политическая щедрость мастера контрабанды не сделала его полностью неуязвимым. Примерно в 2005 году Олусегун Обасанджо, бывший военный правитель, начинавший в то время свой второй президентский срок, решил что-то предпринять против контрабанды и ущерба, который она наносила текстильной промышленности. По словам консультанта, участвовавшего в лоббировании интересов президента, Обасанджо сообщили, что Мангал - "главарь". Обасанджо направил Насира Эль-Руфаи, министра северного происхождения с репутацией реформатора, чтобы тот попытался заставить Мангала навести порядок. Эль-Руфаи рассказал мне, что достиг соглашения с Яр'Адуа, получавшим щедрое финансирование предвыборной кампании Мангала и его политическим покровителем, и контрабандист постарается превратиться в законного бизнесмена.

Эль-Руфаи вспоминал, что Мангал спросил его: "Почему Обасанджо называет меня контрабандистом? Я просто занимаюсь логистикой. Я не покупаю контрабандные товары. Я просто оказываю услуги". Мангал рассказал Эль-Руфаи, что у него есть парк из шестисот грузовиков, курсирующих по торговым маршрутам. Он пообещал переключиться на нефтепродукты - еще один проверенный временем способ получения денег для нигерийских торговых баронов, связанных с политикой. Но незаконная торговля текстилем продолжалась, а деятельность Мангала оставалась под пристальным вниманием. Нигерийская Комиссия по экономическим и финансовым преступлениям, традиционно служившая лишь инструментом для сведения политических счетов, обрела некоторые зубы и независимость под руководством энергичного борца с мошенничеством Нуху Рибаду. Она начала проявлять интерес к Мангалу. Но затем боги нигерийской нефтеполитики вновь улыбнулись контрабандисту.

Когда попытки Обасанджо изменить конституцию, чтобы получить право на третий президентский срок, были пресечены, он попытался сохранить свое влияние за кулисами, вытащив Яр'Адуа из безвестности Кацины, чтобы тот стал кандидатом от Народно-демократической партии на президентских выборах 2007 года - что было равносильно, учитывая доминирующее положение партии, вручению ему ключей от президентского дворца. Мангал внес свой вклад в президентскую кампанию Яр'Адуа вместе с другими сторонниками, которые также привлекли внимание антикоррупционного отдела. Вскоре после вступления Яр'Адуа в должность они получили свою расплату. Рибаду был вынужден уйти, а антикоррупционное подразделение вырвало зубы. Как только Яр'Адуа стал президентом, [Мангал] получил чистый чек", - сказал мне Эль-Руфаи, которого Яр'Адуа также отправил в пустыню. Это был еще один смертельный удар по текстильной промышленности Севера.

Мангал и остальные криминальные авторитеты северной Нигерии могут проследить свою гегемонию - и свои распри с брошенными текстильщиками - до открытия нефти в дельте Нигера.

В 1959 году, через три года после того, как Royal Dutch Shell добыла нефть в промышленных объемах в Дельте, компания в партнерстве с американской Exxon пробурила еще одну скважину у деревни Слохтерен на севере Нидерландов. Они открыли крупнейшее газовое месторождение в Европе. Последовала газовая бонанза. Однако вскоре голландцы начали сомневаться, действительно ли это открытие было благословением. Люди, не занятые в энергетической отрасли, начали терять работу. В других секторах экономики начался спад, который журнал The Economist в 1977 году назвал "голландской болезнью".

То, что произошло в Нидерландах, не было единичной вспышкой, даже если процветающая европейская страна оказалась лучше многих других способна противостоять ей. Голландская болезнь - это пандемия, симптомами которой во многих случаях являются бедность и угнетение.

Болезнь попадает в страну через ее валюту. Доллары, которыми расплачиваются за экспортируемые углеводороды, минералы, руду и драгоценные камни, толкают вверх стоимость местной валюты. Импорт становится дешевле по сравнению с продукцией местного производства, ущемляя интересы отечественных предприятий. Пахотные земли пустуют, поскольку местные фермеры обнаруживают, что импортные товары вытесняют их продукцию. В странах, начавших индустриализацию, процесс идет вспять, а те, кто стремится к индустриализации, оказываются в затруднительном положении. Переработка природного сырья может увеличить его стоимость в четыреста раз, но, не имея промышленного потенциала, сырьевые страны Африки наблюдают, как их нефть и минералы уплывают в сыром виде, а стоимость накапливается в других местах.

Возникает цикл экономической зависимости: упадок других отраслей экономики усиливает зависимость от природных ресурсов. Возможности ограничиваются ресурсным бизнесом, но только для немногих: в то время как шахты и нефтяные месторождения требуют огромных капиталовложений, в них занято ничтожное количество работников по сравнению с сельским хозяйством или производством. Когда нефть или добыча высасывают жизнь из остальной экономики, инфраструктура, которая могла бы способствовать расширению возможностей, - электросети, дороги, школы - остается без внимания.