Читаем The Book-Makers полностью

Ранний успех Hours Press Кунард приписывал "хорошим авторам (в некоторых случаях очень известным), упорному труду, удаче и незнанию обычных сложностей издательского дела". Первый год был финансово благополучным, отчасти благодаря тому, что, как писала Кунард, "я... делала как можно больше вещей сама"; к третьему успех принес накладные расходы и необходимость управления, что никак не соответствовало амбициям Кунард. К зиме 1930 года она перевела прессу в Париж. Она устала от непостоянного сельского электричества, ужасного зимнего холода, испарений от печки в типографии, от которых ее клонило в сон. Ее раздражало и то, что расходные материалы приходилось покупать в Париже, а листы отправлять переплетчикам в Париж, Руан или Эврё. Но этот переезд в город был также знаком того, что внимание Кунарда переключилось. Она передала ежедневный контроль над прессой своему другу, опытному издателю мелкой прессы Уину Хендерсону, а также печатнику и типографу Джону Сибторпу; но между Кунардом и Хендерсоном ("шокирующей бизнес-леди") накопились долги, а затем и вражда, и весной 1931 года "Hours Press" была закрыта. Все время, внимание и удивительная энергия Кунард теперь были направлены на исследования, которые должны были стать ее негритянской антологией. Она продала магазин на улице Генего в 1934 году, незадолго до выхода "Негров". При всей своей значимости "Hours Press" могла быть лишь краткосрочным учреждением. Когда в 1929 году "Литтл ревью" разослал художникам и писателям, живущим в Париже, анкету, Кунард написала, что хочет быть "непроницаемой, эгоцентричной, сосредоточенной, тайной, неоспоримой и при этом всем для всех людей". Больше всего она боялась "отсутствия перемен, повторений и сходства с прошлым".

Кунард совершила еще один значительный акт печати на прессе Матье, на этот раз в рамках своей политической деятельности в поддержку республиканцев во время гражданской войны в Испании. Она использовала старый пресс для печати шести поэтических плакатов и продала их, чтобы собрать средства на помощь республиканцам в Париже и Лондоне. Среди авторов были Лэнгстон Хьюз, Тристан Тцара, Пабло Неруда и У. Х. Ауден.

Когда в марте 1945 года Кюнар вернулась в Реанвиль, она обнаружила, что остатки прессы были уничтожены немецкими солдатами, размещенными там по приказу местного мэра-коллаборациониста: подозрения в существовании секретной газеты использовались для того, чтобы оправдать разграбление и уничтожение того, что было "Часовой прессой". Словно во сне, Кунард бродила по развалинам своего бывшего дома. В крыше типографии были дыры, обугленные останки мебели, щели, в которых находились двери и окна. Книги были втоптаны в землю. Через открытое окно была прибита зеленая пергаментная обложка издания "Кантос" Эзры Паунда, выпущенного Обществом Казановы Джона Родкера: по словам Кунард, "один из самых красивых томов, когда-либо изданных". На полу в гостиной "лицом вниз и с ужасными складками" лежал "прекрасный голубой пейзаж Танги... весь в пулевых отверстиях", написанный Кунардом. Остатки портрета Кунарда, написанного Юджином Маккоуном в Париже в 1923 году, были проткнуты штыком. Две картины Миро были изуродованы. Под деревом, "весь измятый и изрытый землей", Кунард нашел рисунок Уиндэма Льюиса. В старой жестяной сигаретной коробке лежали осколки коралловых украшений, разбитых молотком, тридцать букв каслоновского шрифта, а в нескольких полях от дома жители деревни нашли браслеты из слоновой кости, рассыпанные по земле. Единственным предметом, который остался неповрежденным перед лицом нацистского мародерства, был большой старый пресс Mathieu, который Cunard приобрел у Билла Берда и который все еще стоял в конюшне, сохранившись благодаря своей тяжести.