Читаем The Best полностью

Труп встаёт со скамейки, уходит. Андрей смеётся, глядя, как очень искренне Игорь Игоревич прощается с отцом. Николай ещё не понял, как вести себя в этой ситуации, поэтому просто улыбается.

НИКОЛАЙ. Подождите, я что-то не всосал — отец твой на что намекал щас, что мы как... трупы?

К скамейке подходит старичок, смотрит в упор на ребят, снимает шапку, что-то бормочет.

АНДРЕЙ. Да вы что, я же молодой!!! У меня кровь с молоком! У меня!..

Старичок не отвечает, как будто не слышит, вздыхает, надевает шапку, уходит.

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Да, в кино как-то это всё по-другому, как-то как событие, что ли... а тут, я даже ничего не почувствовал... не то что там боль или страх, а вообще ничего...

АНДРЕЙ. Подождите, бред какой-то, даже если так, когда мы успели-то? Что, нас кто-то убил? Или нас задавило? Как? Где? Никто ведь не помнит!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Вот именно... погибли и не заметили, потому что были увлечены... делом... знаете, такое выражение — сгорел на рабочем месте, такое обычно сослуживцы говорят, когда человек работает-работает, ничего не замечает... увлечённо так... несмотря ни на что... и дальше бы работал, если б добрые коллеги некролог не вывесили... на первом этаже... родного предприятия... на доске объявлений...

НИКОЛАЙ. Мы, наверное, на свадьбе умерли... я когда салат попробовал, мне сразу поплохело...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ага... только я салаты не ел... я вообще сегодня не ел...

АНДРЕЙ. Вы, Игорь Игоревич, молчали бы, уж вам-то с вашими привязанностями и удивляться, что вдруг отъехали!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ой, а вы что — лучше, что ли, ростомане сраные!

АНДРЕЙ. Да уж мы хотя бы не на системе!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ага...

НИКОЛАЙ. Ладно! Что щас вы будете диагнозы друг другу ставить?!

К скамейке подходят два милиционера. Один из милиционеров ест хот-дог. Игорь Игоревич, Андрей и Николай стихают, внимательно смотрят на людей в форме. Тот из милиционеров, кто ел хот-дог, оборачивается на сидящих друзей, долго смотрит им в глаза, неожиданно кривится, как будто увидел что-то отвратительное, выплёвывает откусанный хот-дог на землю, отворачивается, второй достаёт рацию.

2-й МИЛИЦИОНЕР. Гарвард, Гарвард, приём, Гарвард... Я — Кембридж, приём, Гарвард! Ситуация три пять перед входом в аэропорт, приём!.. Высылайте машину, приём... Трое, Гарвард, приём, трое, три товарища, приём... совсем никакие, нет, Гарвард, это ваши клиенты, мы таких не принимаем, нам за это не платят, ну всё — на западном фронте без перемен...

Второй милиционер подходит к первому, нежно вытирает кусочки еды с его скривлённых от омерзения губ.

Ну, что ты, Анатоль, совсем испачкался...

1-й МИЛИЦИОНЕР. Я не могу, Антон... не могу привыкнуть к этому ко всему...

2-й МИЛИЦИОНЕР (увлекает первого в здание аэропорта). Ну-ну-ну... пойдём, пойдём, я приведу тебя в порядок...

АНДРЕЙ. Так, нужно что-то делать, слышали, он вызвал машину, сейчас приедут и загребут нас...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Кинут в общую могилу, вместе с бомжами, никто и документов не проверит, сволочи! 

НИКОЛАЙ. А у меня и нет документов... у меня только письмо... к маме...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ладно, други, ладно, надо найти выход... он должен быть... раз мы способны анализировать ситуацию, значит, вполне реально найти выход даже в нашем случае!..

АНДРЕЙ. Нет, ну, как так?!

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Это не продуктивно! Ещё идеи?

НИКОЛАЙ. Слушайте, передвигаться же мы можем — давайте возьмём и уедем!..

АНДРЕЙ. Да, и везде нас будут принимать как трупов, не здесь, так где-нибудь ещё подберут и зароют...

НИКОЛАЙ. Тогда надо, я не знаю... спрятаться...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Куда ты спрячешься?! А за едой ходить, а девчонки — как жить-то теперь, если ты умер?! Никто ведь с тобой с трупом спать не будет, и на работу не возьмут!

АНДРЕЙ. И это мы ещё не вступали в контакт с потусторонними силами, нами ещё всерьёз не занялись!

НИКОЛАЙ. А ты думаешь, они есть?

АНДРЕЙ. Но мы же умерли... умерли и общаемся, значит, есть что-то такое... раз это всё с нами происходит... то, что мы раньше не знали, не чувствовали...