Читаем The Best полностью

Где-то ещё на середине этой групповой терапии к скамейке сзади подошли Игорь Игоревич и Андрей. Они осторожно, так, чтобы не привлечь внимания афроамериканки, взяли спящего мужчину за плечи, резким рывком вытянули со скамейки и поволокли по разведанному маршруту на взлётную полосу. Всё это было проделано с такой необыкновенной спецназовской ловкостью, что никто на скамейке и не заметил исчезновения соседа. Когда же афроамериканка выговорилась, Николай осознал, что письмо вполне можно считать законченным, и поэтому замолчал. Они затихли в одну и ту же секунду, но никто из них не придал этому значения, так как афроамериканка думала, что Николай её слушает и полемизирует с ней, а Николай вообще не догадывался, что с ним кто-то разговаривает.

АФРОАМЕРИКАНКА. Спасибо...

НИКОЛАЙ. А?..

АФРОАМЕРИКАНКА. Спасибо вам за всё...

НИКОЛАЙ. А-а-а-а-а...

АФРОАМЕРИКАНКА. Я думаю, вы тоже в чём-то правы...

НИКОЛАЙ. Я тоже так думаю, иначе мне было бы совсем тяжело...

АФРОАМЕРИКАНКА. Я не знаю, может... может, всё это... все мои страхи, всё это из-за работы...

НИКОЛАЙ. Не думаю...

АФРОАМЕРИКАНКА. Может быть, я не должна заниматься этим...

НИКОЛАЙ. Но вы же работаете за деньги?

АФРОАМЕРИКАНКА. Да, конечно...

НИКОЛАЙ. Точно за деньги или за деньги и по убеждению?

АФРОАМЕРИКАНКА. Нет... только за деньги...

НИКОЛАЙ. Понимаете, я хочу, чтобы вы разобрались... ведь здесь можно ошибаться... Давайте разберёмся... давайте так... А не было у вас такой ситуации — к вам подходит ваш начальник и говорит: знаешь, этот месяц придётся поработать бесплатно, или, понимаешь, зарплату выплатят не вовремя, потерпи, а ты соглашаешься и работаешь... работаешь, несмотря ни на что... не бывало такого?

АФРОАМЕРИКАНКА. Нет...

НИКОЛАЙ. Точно?..

АФРОАМЕРИКАНКА. Да...

НИКОЛАЙ. И вы не получаете никакого удовольствия? Там, типа, что вот сделали и рады — такое чувство, знаете, как иногда говорят, я живу своей работой! Нет? Только деньги?

АФРОАМЕРИКАНКА. Никакого удовольствия, только деньги!

НИКОЛАЙ. Это вас и должно спасти...

АФРОАМЕРИКАНКА. Да?.. Правда?

НИКОЛАЙ. Конечно! Понимаете, одно дело — вера, убеждения, а другое — деньги, такой пустяк... За деньги, если вы и вправду что-то делаете за деньги... за деньги можно делать всё... даже работать палачом... это не страшно... и проблемы никакой не должно быть... Я не думаю, что всё это с вами из-за работы...

АФРОАМЕРИКАНКА. А я хотела... хотела послать эту работу!..

НИКОЛАЙ. Не стоит... все работы хороши, я вам больше скажу... вот я, у меня тоже были проблемы, и я тоже, как вы, решил, что это из-за работы, я бросил работать, и что?! Проблем стало ещё больше, потому что ещё больше стало времени, чтобы задумываться о них... Ни к чему хорошему это не привело, пришлось пойти учиться, чтобы вообще не думать!..

АФРОАМЕРИКАНКА. Вы добрый...

НИКОЛАЙ. Нет, вы ошибаетесь...

АФРОАМЕРИКАНКА. Нет, вы добрый, я же вижу...

НИКОЛАЙ. Вы ничего не путаете, может, вместо слова «добрый» вы хотели сказать решительный, деловой... целеустремлённый?..

АФРОАМЕРИКАНКА. Нет, я хотела сказать, что вы добрый... прежде всего вы добрый! Да, да, да, не спорьте...

НИКОЛАЙ. Добрый... Хорошо... Я добрый... добрый и целеустремлённый — у меня есть цель, я должен избавиться вот от него... (Пинает тело, валяющееся перед скамейкой.) У меня есть цель, и я к ней устремлён...

АФРОАМЕРИКАНКА. Но это не мешает вам быть добрым, да... я же вижу...

В этот момент к скамейке нагло-деловито подходит мужчина, которого можно описать одним словом — мачо. Ко всем смыслам, которое несёт в себе это короткое мерзкое слово, этот мужчина прибавил ещё одно — мачо, это тот, от кого резко пахнет сладким японским парфюмом, типа Исси Миаки.

МАЧО. Ты чё здесь делаешь, чучело?! У тебя уже регистрацию объявили!..

АФРОАМЕРИКАНКА. Не ори на меня, не ори на меня, ты понял, ты!

МАЧО. А это кто?!

АФРОАМЕРИКАНКА. Не твоё дело!

МАЧО. Я тебя спрашиваю, кто это?!

АФРОАМЕРИКАНКА. Отстань от него, он просто прохожий!