Читаем The Best полностью

Андрей поднимается и вместе с Николаем вытягивает наконец «тряпицу» из-под линолеума. «Тряпица» оказывается частью одежды закатанного под линолеум трупа мужчины. Андрей молча тянется к тарелке с мясом, принюхивается к ней, затем к трупу. Николай начинает бледнеть. Его организм позволяет себе несколько характерных в такой ситуации спазмов. Еле сдерживая себя, Николай бежит к столу — со стола на него смотрит ещё более обезображенное кровавое тело разделанной туши; спазмы становятся более частыми. Николай в ужасе отскакивает от стола, мечется по комнате в поисках подходящего угла для всего того, что может с ним в данный момент произойти. В это же время раздаются звонки в дверь.

Откуда здесь мог взяться труп?!

АНДРЕЙ. Его убили и под линолеум закатали! Говорил тебе — сначала обои наклеим, потолок... зачем ты линолеум трогал?

НИКОЛАЙ. А что?! Он бы всё равно там лежал, даже с новыми обоями!..

АНДРЕЙ. Даже с новыми обоями! В дверь звонят!! Кто тебя просил туда лезть!

НИКОЛАЙ. В дверь звонят!!!

АНДРЕЙ. Я знаю! Иди открой!

НИКОЛАЙ. А его куда?!

АНДРЕЙ. Иди открывай, я сказал! Только медленно, я его пока на диван уложу!

НИКОЛАЙ. Зачем на диван?! Не надо на диван!..

АНДРЕЙ. Иди открывай, ты понял, открывай и заткнись! Скажем, что это брат зашёл — в гости... и лёг отдыхать!

Николай бежит открывать дверь. Андрей пристраивает труп на диване, всовывает ему в руки газету — так труп выглядит живее. В комнату входят Николай и мужчина с бородкой в чёрном берете и с маленьким чемоданчиком в руках.

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Здравствуйте, други...

АНДРЕЙ. Здравствуйте, Игорь Игоревич! А мы вас... мы вас не ждали...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. А я решил заглянуть, посмотреть, как устроились на новом месте... Может, что-то не работает, не открывается, не течёт... я хочу, чтобы вы не стеснялись... если что, говорите, квартира — это ведь вещь такая, сегодня я её сдаю — она одна, а как только жильцы вселяются — она уже другая... (Обращается к телу.) Здравствуйте!..

НИКОЛАЙ. Это брат... мой... Александр, — он в гости пришёл... и заболел... и прилёг... допустим...

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. А-а-а... (Читает стих.)

У Игоря Игоревича на лице проступает холодный пот, он достаёт из кармана одноразовую салфетку, вытирается.

Поразительно, да?.. Поразительно, бывает, поэзия сходится с жизнью... Пришёл и заболел!.. Слушайте, как-то он... как-то он неважно выглядит...

АНДРЕЙ. А это он всегда так выглядит — неважно... Есть такой сорт людей — они всегда выглядят неважно!..

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Ну, да, и, впрочем, не важно...

АНДРЕЙ. Да... Садитесь, Игорь Игоревич...

Все трое садятся, Игорь Игоревич тут же вскакивает.

ИГОРЬ ИГОРЕВИЧ. Извините, я вспомнил, я должен выйти в туалет...

АНДРЕЙ. Пожалуйста, пожалуйста, ведь квартира ваша...

Игорь Игоревич улыбается и уходит.

НИКОЛАЙ (плачущим голосом). Я боюсь, мне страшно, мне страшно!

АНДРЕЙ. Перестань, перестань, я тебе сказал!

НИКОЛАЙ. Я теперь на этот диван не лягу и по полу ходить не буду по этому!

АНДРЕЙ. Его надо куда-то деть!

НИКОЛАЙ. Может, обратно, под линолеум?

Николай и Андрей подбегают к дивану, хватают труп, но в этот момент в комнату входят мужчина и женщина; Николай и Андрей бросают труп обратно на диван, растерянно смотрят на незнакомцев.

КТО-ТО С ЖЕНОЙ. Извините, мы без стука — так как стали стучать, а дверь открыта... (Протягивает руку.)