Читаем Террористы полностью

28 мая 1879 года на Смоленской площади Петербурга, недалеко от Витебского вокзала, Гороховой улицы и набережной Фонтанки, при четырех тысячах зрителей был казнен Александр Соловьев. Впервые все официальные газеты империи с мельчайшими подробностями описали неописываемые детали казни. Александр Михайлов собрал всю группу «Свобода и смерть», которую уже начали называть «Лигой цареубийц». Программу борьбы с монархией обсудили сам А. Михайлов, Н. Морозов, Л. Тихомиров, А. Квятковский, А. Баранников, Н. Кибальчич, А. Якимова, Г. Исаев, С. Ширяев, З. Лауренберг, А. Арончин, Г. Гольденберг, Н. Богородский, В. Якимов, Е. Сергеева, С. Иванова, Н. Зацепина и А. Якимова. Не все они входили в партию «Земля и воля». Через несколько дней столичные дворники соскабливали несоскабливаемые «Листки «Земли и воли»», расклеенные по Петербургу: «Правительство объявляет себя в опасности и войну всей России. Пусть будет так. Будут ли расстреляны десятки или сотни, будут высланы тысячи или десятки тысяч – правительству этими мерами себя не спасти. До сих пор правительство губили беззаконие, бесправие, деспотизм, насилие и попирание личности. Доведя свое безрассудность до абсурда, они создали у нас революционную партию, с решимостью биться на смерть, дали ей сочувствие всех порядочных людей. Мы знаем, что многие погибнем, но гибель единиц не страшна для партии, когда весь ход истории ведет к революции. Мы принимаем брошенную нам перчатку. Мы не боимся борьбы и в конце концов взорвем правительство, сколько бы не погибло с нашей стороны. Этот дикий произвол кинул революционеров на путь вооруженной борьбы и заставил их сказать: вы или мы, мы или вы, а вместе мы существовать не можем».

Николай Кибальчич

Вихрь злобы и бешенства носился над империей. Чем активнее работали палачи, тем ожесточеннее нападали революционеры. Уже не постепенно, а все быстрее и быстрее революционная страсть направлялась на одно лицо, на самодержавного главу государства. Руководитель группы «Свобода и смерть» Александр Михайлов с соратниками перестал заниматься только пропагандой террора, который начинали считать наиболее эффективным средством борьбы с монархией. Ситуация в империи накалялась с каждым днем. Остававшиеся в живых землевольцы много позже вспоминали, что крики «так жить нельзя, надо найти выход» раздавались отовсюду. Многие ранее не интересовавшиеся революционным подпольем люди теперь сами разыскивали радикалов, которые подрывали царский авторитет и обаяние всевластия правительства, разрушали фатализм и беспрекословную покорность судьбе, поднимали веру народа в успех борьбы.

Множество людей хотели реформ, но отрицали террор, как средство борьбы. Монархия распространила террор от маленькой, еще не террористической группы «Свобода и смерть» на все оппозиционное общество. Надзору и преследованию по команде сверху подвергались все, кто были или казались подозрительными и неблагонадежными. Раздраженное диким произволом общество активно революционизировалось. Многие недовольные заявляли, что необходимо с оружием в руках покончить с существующим образом правления. Софья Перовская, за ней Александр Михайлов заявили на судах 1881 и 1882 года, что именно виселицы заставили партию перейти от пропаганды социалистического учения к террору, заменившему путь в народ и сделавшему себя целью, которую меньше всего желала иметь партия. Революционную ситуацию создавали и усугубляли многие жандармы и полицейские, фальсифицировавшие и раздувавшие вроде бы политические дела и набивавшие карманы с помощью обмана Зимнего дворца.

Перовская Желябов и Кибальчич на суде

Террор и цареубийство становился лозунгом многих революционеров, пока не обосновавших их теоретически. Из многочисленных революционно-народнических групп только «Земля и воля» была многочисленной организацией, связанной общим уставом и дисциплиной, имевшей группы в провинции, свою газету, издававшуюся с осени 1878 года. Центральная группа в Петербурге заведовала всей партией, типографией, изданием газеты и листовок, финансовыми делами, связями с провинцией. Летом 1879 года в партии начался разброд мнений. Главные оппозиционные силы образовывались в университетских городах, но и из провинции в центр приезжали много молодых людей, горевших жаждой деятельности. Петербургские землевольцы с постоянным напряжением силы находились в пылу борьбы, радовались успехам и раздражались неудачам, и видели, что именно активная политическая борьба становилась неслыханным средством агитации и пропаганды. Они видели, что в деревнях нет конкретного результата деятельности их товарищей, блокированных местными властями и нравами. Они предложили свернуть работу в деревне, на длительность которой не хватало ни сил, ни средств. Революционеры понимали, что поднять народ никто не даст, а их всех просто переловят и отправят на каторгу. Необходимо было вернуть лучшие силы из таких деревень в кипучие города и бороться с монархией.