Читаем Террористы полностью

Все общество рукоплескало Засулич и оправдавшим ее присяжным, а Александр II публично навещал Трепова. Сенат уменьшал наказание народникам Процесса 193-х, а император его самодержавно увеличивал. На каждое обуздание его зарвавшихся холопов он отвечал репрессиями. Революционеры говорили, что странно и глупо бить слуг, выполнявших волю пославшего, но не трогать господина. Содержавшиеся в «домах ужасов» политические заключенные требовали хотя бы приравнять их права к правам уголовных преступников, которые были намного мягче. В феврале 1879 года началась подготовка покушения на Александра II еще не партией, а революционером-одиночкой.

Член группы Веры Фигнер саратовский писарь и дворянин Александр Соловьев поехал в Петербург и попросил помощи в организации цареубийства у Александра Михайлова. На большом совете «Земли и воли» деревенщики во главе с Георгием Плехановым потребовали вывезти Соловьева из столицы, как губителя народного дела, которое будет репрессировано в случае неудачи покушения. Соловьев поклялся, что он не промахнется по царю, но совет партии решил не поддерживать его, не запретив револьверщикам помогать ему частным образом.

Соловьев отказался от акции прикрытия, денег, новых документов, конспиративной квартиры, своего извозчика и попросил дать ему только яд и револьвер. Оружие в империи можно было купить для самообороны официально по полицейской справке о добропорядочности, и Морозов достал для Соловьева большой револьвер, а Михайлов дал ему цианистый калий. Неделю отставной коллежский секретарь ходил в тир и стрелял. Одновременно с Соловьевым к Михайлову обратился еще один революционер-одиночка с юга, Лев Мирский, с предложением застрелить нового шефа жандармов А. Дрентельна и главная группа «Земли и воли» дала согласие на проведение этой акции. Мирскому дали деньги, револьвер, квартиру, купили породистую лошадь за большие деньги и несколько дней он занимался выездкой на манеже. 13 марта 1878 года Мирский догнал карету Дрентельна на Невском проспекте, один раз выстрелил в него, не попал и ускакал, с трудом уйдя от погони, потеряв при этом лошадь, по которой его вычислила полиция и поймала черед два месяца.

13 марта землевольцы вывезли Мирского на юг, но в Петербурге начались массовые облавы, аресты, обыски. Современники писали, что ничего подобного в столице еще е было и даже полицейские стали чуть ли не бастовать, говоря, что устали арестовывать по сто человек в ночь. В этих условиях Соловьев сказал, что стрелять в царя будет 2 апреля. За несколько дней до этого землевольцы покинули Петербург, чтобы не гибнуть в ожидавшихся тотальных облавах. Соловьева сопровождал только Михайлов, которому было необходимо посмотреть механизм царской охраны в чрезвычайной ситуации и, наверное, помочь стрелку скрыться, если это было вообще возможно, в любом случае.