Читаем Террористы полностью

2 апреля 1879 года на утреннюю прогулку из правого, царского подъезда Зимнего дворца, вышел Александр II. Почти ежедневно в любую погоду он гулял по Дворцовой площади в течение часа, проходя мимо Александровской колонны, Главного штаба у Сельскохозяйственного музея и реки Мойки. По заведенному порядку в десяти метрах за ним шел начальник его охраны капитан Карл Кох, жандармы в штатской находились по всем периметру очищенных от прохожих главной площади империи. У Певческого моста через Мойку, рядом с Миллионной улицей и набережной Зимней канавки, всегда стояли любопытные, смотревшие на царское гуляние. Император уже сделал свой традиционный дворцовый круг и повернул к Зимнему, когда от Певческого моста внезапно выскочил худой молодой человек в одежде коллежского асессора и с десяти метров выстрелил в императора. Соловьев не попал, сзади на него уже летели охранники, Александр II развернулся в сторону и назад и побежал, дергаясь рывками в разные стороны. Соловьев выстрелил еще четыре раза и все равно не попал, и на пятом выстреле его руку с револьвером чуть не отрубил набежавший капитан Кох. Соловьев отскочил и успел опрокинуть в рот склянку с ядом, который не привел в мгновенной смерти, возможно из-за длительного неправильного хранения. Соловьева быстро отвезли в ближнее градоначальство, силой напоили молоком и промыли желудок. Он назвался вымышленной фамилией и отказался давать показания. Его сфотографировали и показали фото тысячам петербургским дворникам и швейцарам, которые назвали его квартиру. Там по недодорванным письмам и обрывкам бумаг полицейские установили его саратовский адрес и быстро выяснили его личность. Михайлов знал почти все, и успел предупредить гонцом группу Фигнер, которая уехала из Вязьмино без документов, в ночь перед прибытием в село особой жандармской группы, арестовывавшей всех знакомых и незнакомых Соловьева в Саратовской губернии. 5 апреля все западные газеты публиковали материалы о покушении, а по Петербургу летели листовки-литографии, на которых царь зайцем бежал от высокого молодого чиновника, целившегося в него из револьвера. По имперской столице на всех полицейских участках, полицейских казармах, присутственных местах, на зданиях Невского проспекта, белели «Листки «Земли и воли», разосланные и всем высшим сановникам империи: «Исполнительный комитет предупреждает, что если Соловьева, как и Каракозова при дознании подвергнут пытке, то того, кто это сделает, Исполнительный Комитет будет казнить смертью». Отваров дурманящих веществ Соловьеву тоже не давали.

За месяц до покушения Соловьева Г. Гольденберг застрелил харьковского губернатора Д. Кропоткина, в середине марта стреляли в Дрентельна, а 2 апреля пришла царская очередь. Самодержавие объявило в нескольких городах военное положение и разделило Россию на шесть генерал-губернаторств, начальники которых получили диктаторские полномочия. Инакомыслящих, оппозиционеров, недовольных, либералов ссылали сотнями. В течение 1879 года повесили и расстреляли обвиненных в политических преступлениях В. Дубровина, Л. Брандтнера, В. Осинского, В. Свириденко, А. Соловьева, О. Бильчанского, Г. Горского, А. Гобста, Д. Лизогуба, С. Чубарова, А. Давиденко, С. Виттенберга, И. Логовенко, И. Дробезгина, Л. Майданского, В. Малинку. Общество с ужасом обсуждало, что людей казнили только за то, что у них ночевали нелегальные и оставляли на хранение прокламации, за нарушение подписки о невыезде, за попытку устроить типографию, за наличие револьвера при задержании. В Петербурге, Москве, Киеве, Харькове, Одессе, Варшаве закрывались либеральные газеты и журналы, арестовывались и без суда и следствия в административном порядке, только на основании полицейских и жандармских документов, ссылались все неблагонадежные или объявленные такими. Забитые ссыльными вагоны пошли в Сибирь из губернских городов, и обжаловать это было запрещено.

Полиция запретила продажу оружия для самообороны, усилила паспортный режим, сократила выдачу разрешений на жительство в Петербурге и Москве. В столичных дворах установили круглосуточное дежурство многочисленных дворников, ежедневно докладывавших околоточным надзирателям о всем подозрительном и просто необычном. Высшим чиновникам империи была выделена охрана. Дворцовую охрану тоже изменили, как и личную охрану Александра II.