Читаем Теневые владыки полностью

«Само собой, якудза занималась по традиции проституцией и рэкетом. С таким положением дел все более или менее примирились, и именно от этих занятий якудза и получала основную часть своих доходов, – говорит Юкио Яманучи. – Однако в 60-е годы якудза включилась в дела общественной жизни, которые вскоре стали для нее одним из важнейших источников дохода». Жизнерадостный господин Яманучи пребывает в отличном настроении. Несколько лет он провел в захолустье, но теперь, когда его друг Шинобу Цукаса был избран оябуном шестого поколения крупнейшего мафиозного синдиката страны, его рады видеть на должности главного адвоката Ямагучи-гуми. Представьте себе, что ваш адвокат в США, ничтоже сумняшеся, именует себя «адвокатом дона Антонио Сопрано» или «поверенным корпорации нью-джерсийской мафии». «Это вторжение в общественную жизнь началось со сбора неуплаченных долгов: все дело в том, что, если человек идет за этим в суд, взыскание задолженности будет длиться до скончания веков, так что даже если суд выносит соответствующее постановление, это ничего не дает. А якудза решает такие проблемы гораздо быстрее».

Это «включение в общественные отношения» (то есть разрешение споров) стало возможным в 60-х годах благодаря одному закону, принятому в 1949 году. Чтобы ограничить масштабы судебных тяжб, которые японцы воспринимали как источник раздоров и нарушение духа ва (гармонии), который является основой японского общества, послевоенное правительство страны постановило, что ежегодно токийский Институт правовых исследований и юридического образования может выпускать только 500 юристов. Подавляющее их большинство регистрировалось в Токио и Осаке, стремясь заполучить непыльную и выгодную работу в одной из дзайбацу. Представление интересов общества мало кого интересовало, так что вскоре вся правовая система страны оказалась затоплена гражданскими исками, по сравнению с которыми судебные решения из диккенсовского «Холодного дома» покажутся верхом здравого смысла и оперативности.

«Понадобилось очень мало времени, чтобы люди поняли: для решения целого ряда вопросов они могут обращаться к якудзе – с тех пор, само собой, эта мафия стала самым тесным образом участвовать во всевозможных сделках с недвижимостью. Кроме того, она действовала в качестве оценщика по делам о банкротстве и вообще занималась всем, чем обычно занимаются суды, например, делами о страховых возмещениях после автомобильных аварий», – замечает Яманучи. К концу 90-х годов эта японская политика подготовки юристов привела к обескураживающим последствиям: в Германии один адвокат приходился на каждые 724 гражданина страны, в Великобритании – на каждые 656, в США – на каждые 285, тогда как в Японии – на каждые 5995 граждан. По сути дела, мафия оккупировала огромную область деятельности, став де факто юридической системой Японии – в США, по понятным причинам, той же функцией наделены адвокаты.

Главное занятие якудзы – это не просто функции частной полицейской силы: она является также самодостаточной правовой системой, и преступные синдикаты играют роль полицейских, адвокатов, присяжных и судей.

Существует две заинтересованных общности, которые если и не демонстрируют недовольства таким положением дел, то, во всяком случае, равнодушны к нему. Первое из них – это сама японская общественность: именно ее спрос на обеспечение правопорядка и разрешение конфликтов и обеспечивает участие якудзы в этом бизнесе. И хотя в большинстве случаев якудза удачно и эффективно оказывает свои услуги, в тех случаях, когда ей это не удается, она ни перед кем не несет ответственности. Яманучи рассуждает о влиянии своих клиентов с предельной откровенностью: «Видите ли, они [якудза] так прочно закрепились в общественной жизни, что для некоторых обычных граждан их присутствие и поведение стало тяжким бременем. Вот почему общество так хорошо приняло закон 1991 года».

В мае 1991 года правительство решило, что вполне может принять Закон о предотвращении незаконных действий членами организованных преступных синдикатов, – по той причине, что недовольство общественности участием якудзы в «пузыре» нанесло по имиджу мафии чувствительный удар. Кроме того, основная направленность закона позволила правительству переложить ответственность за пузырь на якудзу с подлинных виновников, дзайбацу и Либерально-демократической партии.

Хотя этот закон, как предполагалось, должен был подрезать якудзе крылья, он имел ряд удивительных особенностей, проливавших свет на то, насколько прочно вросла в японскую демократию японская мафия. Закон постановил, что все семьи или ассоциации якудзы обязаны ежегодно предоставлять полиции списки своих членов – как полноправных, так и претендентов. Когда я поинтересовался у адвоката Яманучи, подтверждает ли это легальный статус членов организованных преступных синдикатов, он откинулся в кресле, обдумал мой вопрос и подтвердил: «Да, означает». Так что теперь якудза обладает уникальным положением, являясь одновременно и законным, и незаконным сообществом.