Читаем Теневые владыки полностью

«Не допустим якудзу в Наду!» – гласит эта надпись в Кобе. Вольфганг Герберт, профессор немецкого языка и одновременно член якудзы, настроен скептически.

Сами боссы якудзы преуменьшают возможность войны между членами Большой Тройки. «У нас с Ямагучи-гуми самые теплые отношения, – утверждает Мицунори Агата, заместитель главы Сумийоси-кай, крупнейшего преступного синдиката Токио. – Мы бесконечно уважаем их и считаем эффективно действующим предприятием».

В ответе, который дал мне Агата-сан, я почувствовал некую недоговоренность, которая объяснилась через три месяца, в феврале 2007 года, когда члены токийского филиала Ямагучи-гуми застрелили лучшего молодого бойца Сумийоси-кай. В течение нескольких дней японские газеты с пеной у рта заявляли, что грядет самая страшная из гангстерских войн, в которой сойдутся Ямагучи-гуми и Сумийоси-кай. Просочились сведения о том, что филиал Ямагучи выплатил группировке Сумийоси-кай за это убийство внушительную компенсацию (в 1,3 млн. долларов). За этой драмой, впрочем, стоит следующая экономическая реальность: Кансай (Западная Япония), база и традиционные охотничьи угодья Ямагучи-гуми, отстает в экономическом отношении от Восточной Японии. Именно это и послужило причиной восточной экспансии Ямагучи-гуми в направлении столицы. Сужающиеся рынки все еще способны стать причиной крупной размолвки между двумя крупными группировками.

Господин Агата, заместитель главы Сумийоси-кай.

На публике все высокопоставленные представители якудзы применяют исключительно обтекаемые формулировки, не желая провоцировать ненужное кровопролитие. В мире якудзы Агата, которому сейчас под семьдесят, пережил многое: бунт против сурового отца, представителя среднего класса послевоенной Японии, срок за убийство, которого он не совершал, безжалостность, сделавшая его лидером банды «Синие драконы», действовавшей в окрестности вокзала Синдзуки, вербовка одним из агентов Сумийоси-кай, а затем организация рэкета в Кабуки-чо, одном из самых суровых мест в Токио с острейшей бандитской конкуренцией.

Сейчас мы сидим в уютной тесной комнатке, где едва помещаются три скрестивших ноги человека, и Агата-сан убеждает меня, что изменил свои методы: якудза теперь подчеркивает важность дипломатии, а насилие для нее – лишь последнее и всегда нежелательное средство. «Двадцатого числа каждого месяца мы проводим собрания со всеми семьями и объединениями Восточной Японии и решаем свои проблемы с помощью диалога, – продолжает он. – Сумийоси-кай не стремится к конфликту, но, конечно, если кто-то вторгнется на нашу территорию, у него будут проблемы…»

Не подлежит сомнению, что с тех пор, как в 80-х годах отгремели войны между Ямагучи и Ичива, а в начале 90-х лопнул «пузырь», уровень чинимого якудзой насилия резко пошел на спад. Ключ к эффективности защитного рэкета, как его осуществляет якудза, – это не столько реальное осуществление насилия, сколько такая мера, как угроза насилием. Чрезмерное насилие вредит бизнесу: оно навлекает на якудзу удары полиции, обструкции со стороны общества и прессы, а кроме того, чревато возмездием. А все это самым негативным образом скажется на основной цели существования якудзы – делать деньги.