Читаем Теневые владыки полностью

Дело в том, что Джанго – не японец, а профессор университета, который родился и вырос в месте, где якудза никогда не вербует своих бойцов – в городе Брегенц, столице самой западной и непритязательной австрийской провинции Форальберг, недалеко от озера Констанц, расположенного возле границы с Германией и Швейцарией.

Джанго – или Вольфганг, как его зовут на самом деле, – вел двойную жизнь: днем он читал лекции в Институте Гёте в Осаке, а вечерами выходил в город с Кен-чаном, который любил представлять его как своего иностранного помощника. «Я должен сказать кое-что откровенное и шокирующее – мне по-настоящему нравится этот мир, – говорит Вольфганг, который рассказывает о своей связи с якудзой исключительно искренне. – Может быть, это из-за каратэ и этих прогулок с гордым видом, – с этим чувствуешь себя настоящим мужчиной. Но сильнее всего я был потрясен, когда заметил, как на нас смотрели обычные люди, пока мы вчетвером или, может, впятером шли по улице, и я, конечно, шел в середине. Они отводили глаза, и у многих во взгляде был страх. И должен сказать, что да, в каком-то смысле мне нравится вот так гордо вышагивать, когда все выказывают тебе уважение. Но как-то вечером я заметил, что это чувство развращает и соблазняет меня».

Доктор Вольфганг Герберт, один из ведущих австрийских японистов, проводил исследования для своей докторской диссертации, погрузившись на самое дно Осаки. Он принадлежит к тому новому типу исследователей, которые за последние пятнадцать лет полностью преобразили научные методы и воззрения применительно к организованной преступности. Вместе со своими коллегами в России, Западной Европе, Южной Африке и Соединенных Штатах (и, без сомнения, в других странах) он собрал огромное количество материала по культуре, устремлениям и экономическим мотивам деятельности крупных преступных структур.

Этих молодых ученых роднит и еще одна особенность: все они неизменно ссылаются на такую библию своего дела, как книга «Сицилийская мафия как частный охранный бизнес». Ее написал Диего Гамбетта, профессор социологии из Оксфордского университета, и в ней содержится ряд важнейших идей об организованной преступности, которые не одно десятилетие не получали должного внимания в ученом мире и которые автору удалось спрессовать в весьма убедительную «теорию мафии». Гамбетта не считал мафиози громилами, для которых насилие – образ жизни и хлеб насущный; он утверждал, что мафия ведет свой бизнес, оказывая защиту.

Считать мафию «индустрией насилия» – значит неправильно ее понимать. Насилие для нее – средство, но не цель, ресурс, а не готовый продукт. В действительности она реализует такой товар, как защита. Здесь можно возразить, что защита в конечном итоге опирается на применение силы, однако защита и насилие необязательно должны совпадать… Есть люди, в частных интересах которых – приобретение покровительства мафии. Хотя некоторые из них – действительно жертвы вымогательства, другие являются добровольными клиентами мафии.

Также Гамбетта отделил защиту – главную деятельность мафии – от криминальных торговых операций. Мафия может действовать и на легальных рынках, как это делает Кен-чан, предлагая защиту легальным бизнесменам и хозяйкам баров, как в Намбе и Каме, но она действует и на нелегальных рынках: например, наркодилеру будет необходима определенная защита, чтобы его покупатели и поставщики не нарушали свои деловые обязательства. Чтобы разобраться в этом и с помощью полученных знаний бороться с организованной преступностью, важно проводить различия между различными видами деятельности мафии.

Гамбетта указывает, что проведение полевых исследований в его области сопряжено с исключительными трудностями. Он сухо отмечает: «Ученые не любят тратить время на источники, не желающие сотрудничать и отказывающиеся говорить, а кроме того, они не хотят, чтобы их застрелили». Однако несколько преданных делу людей, вроде Вольфганга из Осаки, взвалили на себя этот труд. Благодаря их работе не только начала раскрываться экономическая и социальная роль мафии во всем мире: эти ученые собрали многочисленные наблюдения, которые редко встречаются в классических криминологических исследованиях.