Читаем Теневые владыки полностью

На окраине Кабуки-чо, главного токийского квартала красных фонарей и игорных заведений, отмечается самая высокая в стране концентрация офисов якудзы. Агата, в качестве одного из самых важных боссов Токио, держит два офиса и чтит традиционную символику якудзы: он показывает мне роскошного дракона, вытатуированного у него на груди, и записанную на DVD церемонию его посвящения в заместители главы семьи (теоретически незаконную). Однако в наше время такие боссы якудзы, как Агата, в равной степени являются и традиционными гангстерами, и топ-менеджерами, у которых голова идет кругом от забот. Когда Агата говорит о кризисе с пополнением рядов якудзы, мы фантастическим образом переносимся в занудные реалии отдела кадров. «Как и все организации, мы сталкиваемся с проблемой, когда ищем молодежь для своих рядов», – говорит Агата, объясняя мне, как пресловутое старение японского населения сказывается на якудзе. В Японии сейчас отмечается самый низкий в мире уровень рождаемости, так что якудзе приходится конкурировать за кадры с легальными предприятиями. «В наши дни молодежи предлагают более привлекательные и прибыльные занятия, – продолжает он, – так что, как организация, мы стареем – честно говоря, у нас слишком много командиров и маловато солдат. Самый эффективный способ ответить на это – подчеркивать, что мы являемся семьей, а ведь это очень привлекает молодых ребят, которые проводят со своими семьями не так много времени. Это то, чего обществу не хватает». Самой главной головной болью Агаты, равно как и других менеджеров якудзы, последнее время является полиция – не из-за того, что она угрожает уничтожить ее семьи, а из-за пачинко, превратившихся в Японии в национальный вид спорта.

Возле офиса Агаты, сразу же за углом, стоит пятиэтажное здание пачинко. Посетив его, вы можете предаться веселью в совершенно другой Японии. На каждом этаже рядами стоят игровые автоматы для пачинко: ярко-синие, желтые, красные и зеленые; они шипят, трещат, звенят и переливаются трелями, а армия похожих на зомби людей обоих полов, всех классов и возрастов, скармливает игровым автоматам десятки, сотни и тысячи маленьких шариков. Большинство этих шариков (каждый стоит 2,5 иены) автоматы поглощают просто так, но некоторые шарики падают в особые отверстия. Тогда начинают вращаться ролики в центре машины, и если символы на них совпадут, когда ролики остановятся, машина выплачивает вам выигрыш шариками. Возле особенно удачливых игроков аккуратно расставлены корзинки с шариками, символизирующими выигрыши, – иногда на тысячи долларов. Безмерно вежливые молодые люди в кукольных униформах улыбаются и продают этим наркоманам шарики снова и снова, чтобы те могли скармливать их машинам и подпитывать свою привычку.

Трудно охватить умом подлинные масштабы этой индустрии и фанатизм ее приверженцев. Машины для пачинко заселили уже целые небоскребы, словно механические грибы, а у игроков появляется физическая зависимость, вынуждающая их играть часами кряду. Когда игрок набирает коробку драгоценных маленьких шариков, он может обменять их на товары: подарки-безделушки, куклы, сигареты и тому подобные вещи. Затем игрок вправе обменять их на деньги в особых киосках, которых из самого зала пачинко может быть и не видно. Этот странный ритуал пересчетов, который называется сантен хосики, появился из-за необходимости обойти японские законы, строжайше запрещающие азартные игры. Но хотя пачинко и есть азартная игра, она в высшей степени законна, а ее ежегодные обороты оцениваются в пределах 300 млрд. долларов – это вдвое больше, чем у всей японской автомобильной промышленности, и примерно столько же, сколько у мирового рынка наркотиков!

Вплоть до принятия закона 1991 года якудза была не единственным претендентом на прибыли от пачинко: значительную часть этой индустрии традиционно контролировали корейские бизнесмены и их синдикаты, а китайские банды имели свою долю прибыли от киосков сантен хосики. Но после того, как закон вступил в силу, система сантен хосики стала подвергаться натиску полиции – нередко в бизнес стремились войти отставные полицейские, которых поддерживали их несущие службу коллеги. Так полиция, по бюрократическому повелению, реквизировала у якудзы ее главный легальный бизнес, чтобы использовать его к своей выгоде. Это весьма нетрадиционная стратегия борьбы с преступностью, однако она работает. Боссы якудзы, наподобие Агаты-сана, едва сдерживают негодование: «Они стремятся прибрать к рукам бизнес, который приносит громадные деньги, и вот мы ни с того ни с сего теряем эти огромные прибыли. Явились все эти отставные полицейские и принялись грабить наши банки, так что все наши деньги с черного рынка уходят теперь в их жирные пенсионные фонды!»

Пачинко!