Читаем Тень ветра полностью

Фумеро плюнул мне в лицо и отпустил мои волосы. Я крепко зажмурилась, думая, что сейчас он до полусмерти изобьет меня, но вдруг услышала в коридоре его удаляющиеся шаги. Дрожа от страха, я поднялась, вытирая кровь с лица. На щеке еще горел след от руки сеньора главного полицейского инспектора. Странно, но мне показалось, что от него исходил слабый, едва различимый запах страха.

Меня продержали взаперти в той комнате без воды и света еще шесть часов. Когда я вышла на улицу, было уже темно. Лило как из ведра, и от горячего асфальта валил пар. После обыска моя квартира превратилась в свалку. Стервятники Фумеро поработали на славу: вся мебель была перевернута, ящики и книжные полки разбиты, моя одежда изрезана в клочья, книги Микеля порваны. На кровати я обнаружила кучу дерьма, а на стене им же было выведено «Шлюха».

Я бегом бросилась к дому на улице Сан-Антонио: по дороге я старалась выбирать обходные пути и несколько раз возвращалась обратно, чтобы никто из шпионов Фумеро не смог проследить за мной до улицы Хоакина Коста. Пробравшись по мокрым от дождя улицам, я незаметно проскользнула в подъезд. Дверь в квартиру была по-прежнему заперта. Я на цыпочках вошла, и мои шаги эхом отозвались в пустоте комнат. Хулиана не было. Я прождала его до рассвета, сидя за столом в темной столовой и слушая раскаты грома. Когда за окнами забрезжило туманное утро, я вышла на террасу. Над городом нависли тяжелые свинцовые тучи. Я знала, что Хулиан не вернется. Я потеряла его навсегда.

Мы встретились два месяца спустя. Поздно вечером я пошла в кино, не в силах больше возвращаться в холодную одинокую квартиру. Я плохо помню, о чем был фильм, кажется, что-то о жаждущей приключений румынской принцессе и молодцеватом журналисте – одна из тех глупых любовных историй, в которых прическа главного героя остается неуязвимой даже в непогоду. В середине фильма какой-то мужчина сел в соседнее кресло. Я уже привыкла к этому. В то время кинотеатры кишели подобными типами с дрожащими, мокрыми от пота руками, от которых несло одиночеством, мочой и одеколоном. Я уже было собралась встать и позвать служителя, как вдруг узнала обезображенный профиль Хулиана. Он с силой сжал мою руку. Так мы и просидели весь фильм, глядя в экран невидящими глазами.

– Это ты убил Санмарти? – прошептала я.

– А что, по нему кто-то скучает?

Мы переговаривались шепотом, под пристальными взглядами одиноких мужчин в партере, которые завидовали неожиданной удаче уродливого соперника. Я спросила Хулиана, где он скрывался все это время, но он не ответил.

– Существует еще один экземпляр «Тени ветра», – пробормотал он. – Здесь, в Барселоне.

– Ты ошибаешься, Хулиан. Ты уничтожил все.

– Все, кроме этого. Похоже, кто-то опередил меня, спрятав его там, где я никогда бы не догадался его искать. Это сделала ты.

Так я впервые услышала о тебе, Даниель. Некий Густаво Барсело, владелец книжного магазина, большой хвастун, утверждал, что обнаружил уцелевший экземпляр «Тени ветра». Среди букинистов такие новости распространяются быстрее эха. За два месяца Барсело получил множество предложений от коллекционеров из Берлина, Парижа и Рима. Загадочное бегство Хулиана из Парижа после кровавого поединка и его предполагаемая гибель во время гражданской войны в Испании только добавляли ценности его произведениям. Теперь их стоимость на международном букинистическом рынке достигала невероятных высот. Мрачная легенда о человеке без лица, который разыскивает книги Каракса по магазинам, библиотекам и частным коллекциям, чтобы жечь их, только способствовала росту интереса к его романам. И чем выше становилась цена, тем больше было желающих ее заплатить. «Поднимем балаганчик на кровушке людской», как говаривал Барсело.

Слухи дошли и до Хулиана, еще не уставшего гоняться за тенью собственных слов. Как оказалось, у самого Барсело книги не было. Последний экземпляр «Тени ветра» принадлежал теперь одному мальчику, который обнаружил его совершенно случайно и, очарованный романом и его загадочным автором, ни за какие деньги не соглашался продать книгу, храня ее как зеницу ока. Этим мальчиком был ты, Даниель.

– Ради Бога, Хулиан, ты же не причинишь вреда ребенку… – неуверенно прошептала я.

Хулиан сказал, что все украденные и уничтоженные им романы он вырвал из рук тех, кто не испытывал к ним ничего, кроме коммерческого интереса, жажды собирательства, типичной для коллекционеров, или равнодушного любопытства дилетантов. Но ты, отказавшись продавать книгу, в своем стремлении отвоевать Каракса и его тайны у прошлого, вызвал у Хулиана странную симпатию, даже уважение. Ты этого не знал, Даниель, но с тех самых пор он стал наблюдать за тобой.

– Быть может, когда он поймет, кто я такой и кем я стал, он тоже решит сжечь мой роман.

Хулиан говорил уверенно, с той ясностью рассудка, какая бывает только у безумцев, свободных от лицемерной необходимости соответствовать отвергающей их реальности.

– Кто этот мальчик?