Придя на занятия с еще не до конца сошедшими синяками, Игорь ощущал легкое пренебрежение, которое возникало у одноклассников. Это было очень неприятное ощущение, но он терпел. Он не поднимал глаз, чтобы не столкнуться с кем-нибудь взглядом и не выплеснуть энергию боя. На большой перемене старшеклассники уходили за угол курить. Все об этом знали, но никто из учителей не решался туда пойти. Бессрочный контракт типа «Не видим, значит, этого и не существует». Игорь не курил, но знал, что все трое напавших на него курят, значит, там будут. Он немного подождал после звонка и отправился в курилку. Те трое стояли в большой компании то ли одноклассников, то ли просто знакомых. Игорь подошел и, как учил Стас, легко тронул за плечо того из троицы, кто стоял к нему спиной. Парень стал поворачиваться, и в тот момент, когда он развернул плечи, Игорь врезал ему прямо в нос. Это было жуткое ощущение. Казалось, нос и все лицо парня проваливаются, уходят куда-то назад. Брызги крови полетели в разные стороны, и сбоку вылетел крик «Сзади нечестно!».

– А втроем на одного сзади честно? – почти удивленно спросил Игорь.

Наступила тишина. Тот, кто получил по носу, сидел на земле, прижав руку к лицу. Двое других стояли в растерянности. На них, на парней, которые никого не боятся, напали на глазах у всей школы. И никто не заступается?!

Корсаков шагнул ко второму, зная, что третьего оставляет сзади. Это был риск, но риск рассчитанный. Он вышел на позицию боя, развернулся для удара и замер. Противник тоже стоял неподвижно, но по совсем иной причине. На него напал столбняк, парень обездвижел. Пауза затянулась, и Корсаков ощутил, как сзади его трогают за плечо. Повторение пройденного? Дурачок, подумал Игорь. Этому его Стас специально учил. Начиная поворачиваться на похлопывание, он сделал левой ногой шаг вперед – в сторону, уходя от удара. Видимо, тот, кто нападал сзади, иного и не умел. И ударил по инерции, в пустоту. На нем Корсаков тоже отыгрался. Бил сбоку, безжалостно, в ухо. Парень ойкнул, упал и… заплакал. Третий повернулся и побежал под неодобрительный свист толпы.

Странно… Прошло больше двадцати лет, но, вспоминая ту историю, Корсаков Игорь Викторович, известный журналист, снова ощутил, как бегут мурашки по затылку, а внутри все собирается, сжимаясь в тугую пружину. Значит, если прикоснусь к тени императора, казните? Ну, посмотрим. Что там у нас еще оставалось по всей этой монархической шпане? Откуда-то всплыла мысль: ё-моё, сейчас июнь, а ведь через несколько недель, в июле, опять будут отмечать годовщину «екатеринбургского расстрела», опять будут выстругивать новых страдальцев, ё-моё. Мало у России мучеников, так еще и этих сюда же пришпилят. Подумал: почему бы не покрутить эту идею? Что у нас есть по этому поводу? Сначала просмотрел по диагонали свои материалы, которые остались в ноутбуке от прежних разработок. Потом вошел в Интернет, указал в поисковике «расстрел Романовых» и получил несколько сотен тысяч ссылок! Вот это да! И работалось хорошо, всласть!

Все испортил Багоркин. Он позвонил ближе к полуночи. Обычное время для звонков. Даже не поздоровался:

– Слушай, я только сейчас вспомнил, решил позвонить. Мне кажется, этим когда-то занимался Степаненко. Ты не помнишь?

Игорь главреда поблагодарил, положил трубку и выругался! Главред «только сейчас вспомнил». Надо же! А первым вспомнить должен был именно он, Корсаков. Его тема! Он ведь и сам знал, что этой темой увлекался когда-то Виктор Степаненко.

Глава 2

Москва. Июнь

Виктор Ильич Степаненко был патриархом журналистского цеха. Про него рассказывали, что когда-то он еще в школе «просто так» выучил португальский язык. По легенде, ходившей в журналистских кругах, именно знание португальского, отмеченное в анкете, заинтересовало какого-то работника международного отдела ЦК, пришедшего на журфак МГУ. Студента четвертого курса Степаненко вызвали в деканат «для беседы». Все присутствующие ждали нагоняя. Сейчас этот студент обнаружит полное незнание, и огорченный гость устроит всем «баню». Однако «бани» не было. Степаненко уверенно отвечал на вопросы гостя. При этом беседа велась исключительно на португальском, который больше никто из присутствующих не знал, и все сидели молча, стараясь сохранять достойное выражение лица. По прошествии нескольких минут беседа стала менять свой мирный характер. Было очевидно, что высокий гость не согласен с мнением студента, но и студент не намерен отступать. Голоса звучали все громче, напряжение присутствующих приближалось к апогею, когда высокий гость радостно расхохотался:

– Вот они летом сюда приедут, наши их тут уделают. Вот увидишь.

– Да как я увижу? – все так же бесстрашно возразил Степаненко. – Туда билеты, наверное, в ЦК будут распределять.

– А ты что, не согласен с тем, что партия должна занимать все ведущие позиции при движении к коммунизму?

– К коммунизму? К коммунизму должна, конечно! Но футбол посмотреть тоже хочется.

После этих слов гость хохотнул удовлетворенно: