Читаем Тень императора полностью

Первый вариант предполагал призвание на трон Михаила. Его сторонники распускали слух, будто бы сам император Александр III намеревался передать трон именно Михаилу, а не слабохарактерному Николаю. Николай, де, и сам был не против и даже обещал своему венценосному отцу так и сделать, но под давлением своей супруги от обещания отказался. Потому, мол, и пришлось добиваться отречения Николая, что прогерманское влияние императрицы в условиях войны стало угрожающим. Второй вариант предполагал воцарение царевича Алексея с учреждением при нем особого Совещания, которое будет связывать интересы России с представлениями юного монарха, дабы избежать возможного влияния матери. Третий вариант был, пожалуй, самым оригинальным. Он состоял в том, что народ в лице своих представителей явится к Николаю, проронит слезу и повинится за нерадивых и немощных умом, которые заставили его отречься. Потом снова позовут его на трон. Тот предложение примет, виновных простит, но даст клятву, что Александра будет совершенно удалена от государственных дел. У каждого из вариантов было много сторонников, которые видели в этом свой прямой и живой интерес. Необычайно популярна была в те дни история восемнадцатого века с его бесконечными переворотами. Значение гвардии возросло необычайно! Вспомните хотя бы генерала Корнилова с его попыткой переворота: он снимает с фронта части и направляет их в тыл, к столице. Ведь это же было прямое и обыкновенное предательство! – Степаненко замолчал, и видно было, что он нервничает, будто речь идет о чем-то насущном, о какой-то проблеме, которая его беспокоит прямо сейчас! – Вот вы начали с расстрела, – заговорил он уже спокойно, – а ведь этого события много-много лет как бы и не существовало, никто его не упоминал ни в каких официальных публикациях…

– А почему так происходило? – перебил Корсаков.

– Причин было много, и перебирать их сейчас нет смысла, – усмехнулся Степаненко, – но, когда будете подводить итоги нашей беседы, когда будете работать над своей публикацией, сравните обстоятельства, при которых Романовы были отправлены в Тобольск в августе семнадцатого, и те, при которых их вывозили из Тобольска в апреле восемнадцатого.

– Конечно, буду сравнивать, – сказал Корсаков, – но и ваше мнение хотелось бы узнать.

Степаненко кивнул:

– В августе семнадцатого тогдашние власти были так неустойчивы, что никак не могли решить, что же делать с семейством последнего императора, и отправили, как говорится, с глаз долой. А в восемнадцатом власть большевиков уже понимала, что просто так бывшие не исчезнут, значит, будет большая драка, и царь-батюшка, хоть и плюнувший на всю Русь-матушку, вполне может стать новым знаменем в этой драке!

– Почему «плюнувший»? – немного обиделся Корсаков.

– Потому что забота о государстве Российском была ему вручена в момент восхождения на трон путем процесса, который именуется помазание Божье, – усмехнулся Степаненко, – а Николай отречением показал, что ему на эту самую волю, на помазание, было… Ну, я уже выразился…

– Ну ладно, я не поп, чтобы в таких тонкостях разбираться, – махнул рукой Корсаков. – Но неужели Романовых не пытались вывезти из Тобольска раньше?

– Пытались, конечно! Правда, об этом только слухи ходили, не более. Говорили, например, будто зять Гришки Распутина бегал по Питеру, собирал деньги на спасение августейшего, а потом исчез вместе с теми самыми деньгами, ну, да ладно, их дела. – Степаненко усмехнулся и сразу посерьезнел. – А когда весной восемнадцатого стало ясно, что серьезная борьба за власть только начинается, тогда и вспоминают про Романовых! Есть много версий по поводу того, что с ними делать, но сегодня копаться в них нет смысла. Важна реальность. Кстати, учтите, что в августе семнадцатого охрана семьи Романовых была возложена на полковника Кобылинского, в подчинение которому было отряжено более трехсот человек, причем все фронтовики, то есть люди, умеющие пользоваться винтовкой и иным оружием. И когда в Тобольске стали появляться некие «рабочие отряды» из Омска или Екатеринбурга, отряд Кобылинского им было никак не одолеть. А вот в апреле восемнадцатого прибывает некий Яковлев, Москвой уполномоченный, а с ним еще десяток – полтора людей. – Степаненко с усмешкой посмотрел на Корсакова: – Ну, куда им с сотнями полковника Кобылинского тягаться? А выходит, что и тягаться не надо было. Просто пришел этот Яковлев к полковнику: мол, у меня приказ Совета народных комиссаров – вывезти Романовых в столицу! А полковник ему: а моим солдатам с прошлого года никаких выплат на содержание при исполнении задания не совершали, люди мои голодом сидят, по Тобольску шастают, работу ищут! А Яковлев ему: подготовьте ведомость с указанием всех накопившихся задолженностей по каждому персонально. А полковник: и что? А Яковлев: и получат все! И на следующий день все решается за несколько минут!

– Это вы откуда взяли? – не выдержал Корсаков.