Видеть их воспарившими от адреналина и вновь обретённой надежды, даже если он не может полностью разделить это с ними. Но он чувствует более тёплое отношение к их светам, чем прежде. Он слушает с некоторым удивлением, хоть он и не может ощутить их свободу, триумф или хоть какое-то реальное чувство достижения. Вместо этого ему приятно, что он сделал приятно им.

Большую часть той ночи это кажется ему реальнее, чем причины их смеха и привязанности.

Раз или два ему приходит в голову мысль о недостатках в его действиях, об утрате контроля…

Смерти.

Боль полосует его сердце. Его разум пытается осознать цифру, которую назвал ему Врег.

Но он не может заставить себя задуматься над этим.

Так что он просто сидит у костра с перевязанной головой, слушает, как они смеются и делятся историями об увиденном. Ни на секунду он не верит их словам до конца.

Ни на секунду ему не кажется реальным, что они говорят про него.

Глава 38

Измождение

Я с осоловелыми глазами и раздражением слушала Балидора, едва справляясь с тем, чтобы скрывать эмоции в своём свете, не говоря уж о голосе.

— Я это всё понимаю, — сказала я, когда он остановился, чтобы перевести дух. — Но я хочу, чтобы ты его отвязал. Я хочу, чтобы ты хотя бы снял с него цепи, — я показала на резервуар. — На нём всё равно будет ошейник. Он всё равно будет заперт внутри. Я просто хочу, чтобы ты позволил ему передвигаться внутри как нормальному человеку, а не как какому-то животному, привязанному к дереву.

Старший видящий посмотрел на меня, и его серые глаза выражали лёгкое неверие.

— Ты вообще знаешь своего супруга, Элли?

Я почувствовала, как напряглись мои челюсти. Посмотрев на него, затем на мужчину по другую сторону прозрачной органической панели, я скрестила руки на груди.

— Исключено, — прорычал лидер Адипана. — Мне даже не нравится содержать его там с нынешней конфигурацией цепей на протяжении такого долгого времени. А освободить ему руки и ноги, пусть даже в запертом помещении — это вообще не обсуждается, Элли. Вообще.

Он посмотрел на меня суровым взглядом.

— К этому времени ты уже должна это понимать. Ты должна исключить все сантименты и смотреть на то, кто он есть.

Я лишила свой голос всех эмоций.

— Теперь ему лучше. Ты сам это сказал.

— В последнее время он не совершал попыток изнасиловать тебя, это верно, — хмуро ответил он. — Но я не стал бы считать один лишь этот факт показателем его стабильности в целом. И в любом случае, он здесь пленник, а пленники по своей природе склонны к побегам.

— Он уже миновал худшее. Ему недолго ещё оставаться пленником.

— Миновал худшее? — Балидор опять наградил меня взглядом, полным неверия. — Элли. Почему ты вообще решила, что он справится со всем этим? — когда я почувствовала, как пальцы сжимаются в кулаки, он схватил мою ладонь и посмотрел мне в лицо. — Ты заставила его прочувствовать некоторые из этих вещей, верно. Он становится другим, мы все это видели. Но Элисон, ты всё ещё не имеешь ни малейшего понятия, что он сделает с этой информацией.

— Сделает с этой информацией? — переспросила я.

— Да, — настойчиво повторил он. — Ты думаешь, всё то, что он видит, сейчас стало более приемлемым? Ему придётся найти какой-то способ существовать дальше… или не существовать. Ты всё ещё понятия не имеешь, что он сделает.

Потянув меня за руку, он смягчил выражение своего лица. Почему-то его сочувствие выбивало меня из колеи сильнее, чем злость — может, потому что я достаточно устала, чтоб впустить это в себя. А может, потому что в эти дни я так привыкла к его злости, что даже не знала, как ему сопротивляться, когда злость испарилась.

— Элли, он может пустить себе пулю в голову, когда всё это закончится, — мягко произнёс он. — Он может вновь стать религиозным фанатиком, как раньше. Он может решить, что ему нужно провести ещё несколько десятков лет в заснеженных пещерах, — его глаза посуровели, делаясь стальными. — …или он может решить, что всё случившееся с ним, всё, что он сделал — это судьба. Что его дядя был прав с самого начала. Он может вновь зациклиться на отмщении расы видящих. Только теперь он будет делать это с большей логикой и целеустремлённостью…

— Или он может просто смириться с этим, 'Дори.

— В смысле? Уйти и жить где-нибудь в горах? Вернуться к ежедневному ритуалу искупления на следующие четыреста лет? Ты не знаешь, о чём говоришь, Элисон. Тебе никогда не приходилось сталкиваться с необходимостью выплатить такой пожизненный долг! Правда в том, что ты понятия не имеешь, что он сделает, чтобы принять эту информацию. При условии, что он сможет её принять.

Я покачала головой и закусила губу.

— Элисон… — начал он, вздохнув.

Я его перебила.

— Ты прав, — сказала я. — Я не знаю, что он сделает. Потому что он с таким же успехом может решить позволить нам помочь ему. Он может решить позволить Вэшу и Тарси помочь ему. Он может решить попытаться оставить всё это дерьмо позади и быть тем, кто он есть сейчас.

— И кем же это, Элисон? — спросил Балидор.