Читаем Тень полностью

Теперь он постоянно измучен, он почти не спит. Он функционирует только на адреналине и целеустремлённости, ведь если он достигнет того, что должен сделать, если он преуспеет, то она найдёт его быстрее.

Но сегодняшний день — это ключевой рубеж. Это тест.

Первый тест. Первый настоящий тест.

Он нервничает. Он стоит на траве, одетый в тёмную рубашку и тёмные брюки, держится в тени растущих неподалёку деревьев ровно настолько, чтобы его не увидели из долины внизу.

Дядя говорит в его сознании, но он лишь наполовину слышит слова.

«Это всего лишь демонстрация, — мягко посылает пожилой видящий. — Мы не делали никаких ставок на то, кто победит в войне, которую червяки ведут между собой. Мы здесь лишь для того, чтобы помочь им отправиться туда, куда они уже хотят отправиться. Чтобы сделать это, мы должны притвориться, будто мы объединились с теми, кто нуждается в нас больше всего — с теми, кто достаточно отчаялся, чтобы посчитать нас своими союзниками».

Нензи не отводит взгляда от поля внизу.

Он признает слова другого.

Он слышал эти слова ранее, но они приносят какое-то фоновое успокоение, историю, в которую он может обрамить то, что собирается сделать.

Это упражнение. Как и любое экспериментальное оружие, он должен быть протестирован.

Его дядя продолжает тем же убаюкивающим тоном.

«…В результате мы выгодно привлечём внимание австро-венгерских сил. Завоюем их благосклонность через нечто подходяще драматичное, чему у них не будет логичного объяснения. Мы хотим получить покровительство этих людей на начальном этапе хотя бы для того, чтобы они помогли нам ослабить силы их противников-людей. Что более важно, это замаскирует наши истинные мотивы на данном деликатном этапе — или хотя бы всё запутает. В частности, мы не должны недооценивать угрозу России востоку. Немцы не смогут сражаться с этим медведем в одиночку, если им придётся разделиться и сражаться ещё и с югом».

Молодой видящий вновь кивает, показывая, что понимает, но на самом деле он не слушает.

Поводы для его беспокойства носят более срочный и личный характер.

«Как я узнаю, что подходящий момент настал? — спрашивает он. — Я не вижу их всех».

«Когда две армии вот-вот встретятся, тогда и настанет подходящий момент, — легко отвечает его дядя. — Просто начинай настолько близко к этому моменту, насколько ты сумеешь обоснованно рассчитать».

«Что, если я не сумею это контролировать?»

Его дядя лишь смотрит на него, и жёлтые глаза слегка блестят.

— Разве это так уж важно, племянник? — спрашивает он вслух на древнем диалекте прекси.

Глядя на него, Нензи тяжело сглатывает. После ещё одной паузы он качает головой и немного нервно щёлкает языком.

— Нет, — отвечает он на том же языке. — Это неважно.

— Тогда начинай, племянник. Когда будешь готов.

Нензи переводит взгляд на окутанное ночью поле и петляющую реку, залитую лунным светом.

Он видит массовые скопления людей, которые проворно, но уверенно движутся по неровной земле. Некоторые, похоже, окапываются в оборонительной позиции, готовясь к натиску с севера, но он смотрит на тех, что вдали, вооружённых амуницией и топливом. Он сосредотачивается на оружии, крупном и небольшом, ища всё воспламеняемое, что он может найти в наступающей армии.

При этом он начинает нащупывать другие нужные места в своём свете, структуры, которые он использует над своей головой.

Затем это происходит.

Это проносится мимо него шёпотом, смещением воздуха.

Приказ отдан где-то внизу.

Он наблюдает, как ряды начинают смыкаться.

Не отводя от них физического взгляда, он погружается глубже в свой свет.