Читаем Тень полностью

— Вкололи тебе? — Врег ржёт, но в этот раз в его голосе звучат резкие нотки. — Ты сам себя вырубил в первый же час сражения, заморыш. Джонас едва-едва вытащил тебя оттуда, пока венгры не приняли тебя за серба по ошибке и не пристрелили. Им пришлось разместить тебя здесь, как старуху, пока остальные сражались вместо тебя…

Затем Врег улыбается ещё шире, более искренне. Следующие слова как будто произносятся вообще другим мужчиной, буквально срываются с его губ от восторга.

— Ты пропустил это, мой юный брат! — говорит он, сжимая плечо Нензи. — Ты пропустил, как Сайримн вмял их человеческие задницы в грязь!

— Я пропустил… что?

— Сайримн, брат мой! Ты пропустил, как наш Сайримн расправился с людьми и научил их, что значит сражаться с нашими людьми!

— Они сражались с нашими людьми? — сухо переспрашивает Нензи. — Я думал, они пытались поубивать друг друга, брат Врег. Едва ли это победа для нас.

— Может, всё так и начиналось, но теперь они точно знают, с кем имеют дело, заморыш! Можешь быть в этом уверен!

Нензи с трудом садится, приподнимаясь на руках.

Его голова тут же начинает раскалываться, и такое чувство, будто эти пульсации могут расколоть его череп. Подняв руку, он нащупывает повязку, которую кто-то наложил ему на лоб, а также липкость крови на шишке, вздувшейся на его затылке.

— Что ты пьёшь, Врег? — спрашивает он. — Что бы там ни было, поделись стаканчиком, а?

— Твой дядя тебе не сказал? В этот день Сайримн проводил свой первый тест.

— Он это упоминал, да.

— Упоминал? — изумлённо переспрашивает Врег. — А он «упоминал», маленький ты засранец, что наш посредник собственноручно завершил битву при Цере меньше чем за час? Что он сделал это ещё до того, как сами людишки успели обменяться хотя бы дюжиной выстрелов? — он улыбается ещё шире, словно не может не делиться новостями, даже с молодым видящим, который ему не нравится. — Это он тебе сказал, заморыш? Сказал?

Нензи заставляет себя поднять взгляд. Он моргает от света, морщится от боли. Хотя бы эта часть не является фальшивой.

— Ты его видел? — только и спрашивает он. — Сайримна. Ты видел, как он выглядел, Врег?

— Лишь издалека, мой юный брат.

— И как же он выглядел? — спрашивает Нензи. — Издалека-то?

— Постарше тебя… и младше меня, — отвечает Врег. — У него смуглая кожа, и мне он показался азиатом… только со светло-каштановыми волосами. Я мало что увидел издалека.

— Звучит похоже на сказку, — ворчливо говорит Нензи.

— Сказку? Эта сказка сегодня убила почти шестьдесят тысяч людей, и меньше чем за час.

— Шестьдесят… тысяч? — Нензи смотрит на него, не в силах скрыть своё изумление. — Шестьдесят тысяч? Эта численность не может быть верной. Как такое вообще возможно?

— Он Syrimne d'Gaos. Вот как это возможно!

— Но сербы, — говорит Нензи. — У них едва ли набиралось столько в отрядах!

— Он убил не только сербов, мой юный друг, — Врег улыбается, явно наслаждаясь реакцией, которой он от него наконец-то добился. — Он начал с сербов, но потом переключился на ряды австро-венгерской армии, когда разделался с большинством их противников. Обе стороны обратились в бегство ещё до того, как поняли, что происходят. Мы перехватили сигналы капитуляции от командиров обеих армий — друг за другом, через считанные минуты!

Глаза Врега сияют каким-то лихорадочным светом.

— Я никогда не видел ничего подобного, брат Нензи! — говорит он, поднимая ладонь в знаке клятвы. — Ни один видящий на том поле ничего подобного не видел. Дни людей сочтены! Нашему рабству пришёл конец! Они больше не посмеют сажать в клетки, насиловать и пытать наших людей, потому что Сайримн их остановит!

Нензи не может ответить.

Он смотрит в пол под своими ногами, его разум затерялся в дымке движущихся частиц и наполовину знакомого света. Он силой вытесняет это из своего aleimi, поддерживает вокруг себя завесу, которую дядя сказал ему носить перед другими видящими. Он знает, как высока вероятность, что в итоге они раскроют его личность. Его дядя непреклонно настаивает, чтобы он оставался анонимным как можно дольше, и это он тоже понимает.

Так что он лишь кивает в ответ на слова Врега и хмурится.

— Так можно мне выпить, брат Врег? — спрашивает он потом.

Другой видящий улыбается и хватает его за руку.

В маленькой палатке царит заразительный дух празднования, но Нензи невольно поражается всему этому, теряется в триумфе, который ощущает в свете других видящих. Они передают ему бутылку, которая оказывается австрийского происхождения, и открывают её для него ещё до того, как он останавливает взгляд на костре, который они разожгли под дырой в центре палаточного навеса.

Позднее тем же утром начинается пение.

Нензи лишь наблюдает и слегка улыбается, когда они начинают выть как волки и нескладно распевать старинные традиционные песни, которые он помнит из детства.

Ему приятно видеть их такими.