Читаем Темные кадры полностью

За спиной он должен ощущать присутствие Ясмин. Пусть и в военной форме, но это все же молодая женщина, которая его разглядывает. Он трет руки, как будто хочет содрать с них кожу.

– Если только вы не захотите послужить нашему делу?

Все произошло очень быстро.

Мсье Гено кинулся к пистолету. Прежде чем Кадер успел шевельнуться, мсье Гено схватил его и вставил дуло себе в рот. У Ясмин великолепная реакция. Она хватает его руку и резко дергает ее на себя. Пистолет падает на пол.

Всё замирает.

Мсье Гено, в своем алом женском белье, остается лежать на столе, распростершись на спине, одна рука на груди, другая свисает в пустоту. Он похож на смехотворное подношение на жертвенном алтаре. Напоминает кадр из фильмов Феллини. Чувствуется, что этот человек только что потерял часть уважения к себе и оно уже никогда к нему не вернется. Он больше не двигается и дышит с трудом. Потом поворачивается на бок, сворачивается в позу зародыша и снова плачет, на этот раз беззвучно.

Мсье Гено хочет умереть, это очевидно.

Мсье Деламбр снова склоняется к микрофону.

– Пора переходить к действию, – шепчет он Кадеру. – Его смартфон!

Кадер по-арабски обращается к Ясмин, та идет за коробкой, куда сложили все телефоны, часы и другие вещи, принадлежащие заложникам, и ставит ее перед носом мсье Гено.

– Ваш ход, господин Гено, – говорит Кадер, – что вы выбираете?

Это мгновение тянется бесконечно. Мсье Гено словно оцепенел, он действует очень медленно. Он совершенно потерян, но в конце концов ему удается повернуться и встать; конечно, его покачивает, и все-таки он стоит на ногах. Он делает движение, пытаясь расстегнуть лифчик, но мсье Деламбр кидается к микрофону:

– Нет!

Запрещено.

Мсье Гено бросает на Кадера исполненный ненависти взгляд. Но и его ненависть ничего не значит, вот он стоит в женском белье, промокший до костей, боясь лишиться жизни, хотя она ему больше не нужна, и совершенно раздавлен. Он медленно роется в коробке и достает свой смартфон, который включает одной рукой. Рукой профессионала. Сцена производит тем более жалкое впечатление, что она крайне растянута во времени; мсье Гено перечитывает органайзер своего ноутбука, подключенного к интернет-сети группы «Эксиаль-Европа». Кадер стоит теперь вплотную за ним, чтобы следить с максимально близкого расстояния. Мсье Гено вводит свои пароли и начинает, очевидно, рыться в отчетности некоторых операций; на наших экранах мы не можем разглядеть подробности того, что там происходит в реальности.

Начиная с этого момента мнения, как я полагаю, расходятся.

Со своей стороны, я уверен, что слышал, как мсье Деламбр сказал: «Сволочь». Нет, я не могу с точностью утверждать, было это в единственном числе или во множественном – «сволочь» или «сволочи». И произнес он это негромко, как бы разговаривая сам с собой. Мадемуазель Риве, кстати, говорит, что она ничего не услышала. Я же уверен в обратном. Допрос закончился, мсье Гено был повержен, мы не очень хорошо понимали, как нам это удалось, мсье Деламбр повернул голову, сказал «Сволочь», я в этом уверен, и встал. Дело, которое он начал, было далеко от завершения. При этом, однако, можно было подумать, что оно его больше не интересовало. Кадер повернул голову в сторону камеры, ожидая инструкций. Мсье Гено, скорчившись над клавиатурой ноутбука, продолжал всхлипывать, как ребенок, в своих красных кружавчиках. Ясмин в свою очередь тоже повернулась к камере. И вот, среди всеобщей неуверенности, мсье Деламбр встал. Я его видел со спины и не могу судить о выражении его лица. По ощущению, была в нем какая-то… как бы сказать… расслабленность. Вроде облегчения. Разумеется, задним числом легко говорить, но вы можете проверить, я это сказал еще в первых моих показаниях. Короче.

Итак, мсье Деламбр стоит в этой странной тишине. Мадемуазель Риве удивлена. Потом он берет свой атташе-кейс, поворачивается и выходит.

Эффект довольно странный. Можно поклясться, что он просто решил пойти домой. Как если бы закончил работу.

Но едва он вышел, я понял, что надо действовать. Немедленно. В комнате для допросов Кадер смотрел, как мсье Гено рыдает над клавиатурой, и ждал инструкций. Я протянул руку к микрофону и торопливо велел ему: «Останови его и одень!» – потом переключил микрофон на наушник Мурада, который с крайне сосредоточенным видом наклонил голову. Я сказал: «Не спускай с них глаз». Я уже повернулся, чтобы бежать за мсье Деламбром, пока он не натворил глупостей, но едва успел сделать шаг, как в нашу комнату вошли мсье Дорфман и мсье Лакост.

Они держались очень прямо и смотрели перед собой. Рядом с ними шел мсье Деламбр, с кейсом в левой руке. В правой он держал пистолет «беретту-кугуар», который был направлен в висок мсье Дорфмана. Я сразу увидел, что он не шутит, потому что взгляд у него был дикий, а вид очень решительный. А когда какой-то тип приставляет пистолет к виску другого, вам лучше предположить, что он действительно готов выстрелить.

Мсье Деламбр прокричал:

– Все в конференц-зал!