С тем же успехом он мог бы вежливо попросить неживого уйти.Елена услышала крик, обернулась, движением руки приостановила недовольного летуна. Пальцы свело на шерсти, когда она глянула вниз. Но успела увидеть, как Арэнкин исчезает во всполохах огня, Шахига держит на весу руку, которая, похоже, сломана, и ругается на чем свет стоит. Видно, что он близок к потере сознания. Елена снова направилась было вперед……Но тут жуткой непрошеной болью снизу вверх ударило воспоминание о совершенном тысячи лет назад жертвоприношении змей. Огонь внизу бушевал, ревел, метался, выбрасывал вверх жаркие стрелы. И из пламени раздался пронзительный вопль сенгида, полный боли и страха.Никогда потом она не могла отчетливо вспомнить следующие несколько мгновений. Прижалась к телу летуна и руками, ногами, сознанием устремила его вниз, прямо в сердце пылающего пожара. Сенгид в ужасе закричал, отбиваясь от огня крыльями, и тут из пламени послышался еще более жуткий плач погибающего летуна. Вжавшись лицом в опаленную шерсть, Елена влетела в пламя, в треск обугленных деревьев и вой огня. Теперь сенгид уже сам, ведомый свойственным только животным инстинктом, несся, огибая падающие стволы, сшибая крыльями языки пламени.Летун Арэнкина бился на земле в собственной пылающей шерсти, не в силах взлететь. Сам наг, видимо, одолел неживого, но и ему досталось не на шутку. Он повалился на черную землю и безуспешно пытался отдышаться. Одежда на его груди наискось разорвана и сплошь залита уже запекшейся кровью, под ней чернела глубокая рана. Бессвязно что-то рыча, наг опирался на свой меч.Елена хотела окликнуть его, но жар опалил ее губы, и слова сгорели, не вылетев. Протянула руку, дернула нага за плечо. Он ухватился за ее предплечье, за шерсть летуна. Не выпуская меча, подтянулся на спину сенгида, окрасив ее в черно-алый цвет. Едва почувствовав второго всадника, сенгид взлетел, подхватил огромными когтями, как крючьями, обожженного товарища, и взмыл вверх.Голова Елены как будто набита сажей и пеплом. Одной рукой она цеплялась за шерсть, другой крепко обнимала обессилевшего Арэнкина. Наконец, они вырвались из этого ада. Изнемогающий сенгид разжал когти, и обгоревшего летуна тут же подхватил летун Шахиги.Шахига устремился вперед, и сенгид с двумя всадниками полетел за ним. Елена понятия не имела, сколько времени они летели. Арэнкин понемногу приходил в себя, он приподнял голову, закашлялся, вдохнул свежий небесный воздух. Летуны начали снижаться. По земле к ним бежали люди и наги. Шахига спланировал первым, бережно разжались когти, полумертвый сенгид лег в траву. Арэнкин с трудом приоткрыл глаза, огляделся и увидел рядом с собой Елену. С его запекшихся губ сорвалось подобие стона: