Читаем Тарси полностью

Под небом, кромсая на лоскуты облака, носились черные летучие мыши невероятных размеров. Крылья их оканчивались когтями, злобные мордочки скалились мелкими зубами. Мыши пронзительно верещали. На их спинах сидели существа в развевающихся черных одеждах. Их облик напоминал человеческий, но никто в здравом уме не назвал бы их людьми. Черные волосы сливались с ветром, из ноздрей и ртов вырывались струи ядовито-зеленого дыма. Мечи сияли неземным холодом. Под их ударами растворялись, визжали и переставали существовать бестелесные, но наделенные каким-то особенным разумом неживые тени. А над ними продолжали выплескиваться вверх фонтаны искр. Земля содрогнулась снова. И еще раз. Неживые исчезали в провале, в облачной завесе, которая скрывала нечто в его глубине. Земля покрылась сеточкой новых трещин.

– Вперед! – хрипло скомандовал Рауда, и уцелевший отряд помчался за ним по разваливающейся на глазах земле. А по мглистому небу за ними след в след неслись черные сенгиды. От земли шел жар. Одна из трещин засветилась и выбросила на поверхность целое озеро лавы. Подсохшая осенняя трава моментально занялась, огонь перекинулся на кустарник. Сначала серый, потом черный дым застлался над землей. Всадники бежали от пожара, который стремился заключить их в кольцо.

Елену подхватил в седло молодой бохенец. Они скакали в хвосте отряда. Вдруг прямо перед ними вспыхнула полоса пламени. Лошадь заржала, встала на дыбы, метнулась в сторону. Всадники не удержались в седле и рухнули на землю, вовремя перекатились, чтобы не быть придавленными потерявшим равновесие скакуном. Гнедая грива вспыхнула факелом, и лошадь подскочила, рванула прочь, не разбирая дороги, прямо через пока еще невысокое пламя.

И, не обращая внимания на огонь, людей продолжали преследовать неживые, жутко контрастирующие своей серостью со всполохами пламени.

Сенгиды спикировали вниз. Елена и бохенец бежали, сдирая с себя обрывки загорающейся одежды.

– Прыгайте! – прошипел один из нагов, заметив их. Второй спланировал рядом.

Елена одной рукой вцепились в жесткую шерсть, другой ухватилась за тяжелый пояс нага, в котором с большим трудом узнала веселого Шахигу.

– Держись! – рявкнул страж, одним движением руки посылая сенгида вперед.

На бешеной скорости он налетал то на одного, то на другого неживого. Рядом сквозь гул надвигающегося пожара слышался яростный и веселый смех.

– Эй! Давай! Сюда! Убью! – кричал Арэнкин. И столько исступленной ярости, столько жизни, столько силы было в его голосе, что, казалось, от одного этого крика призраки должны корчиться в агонии. Стражи отвечали ему смехом и свистом.

Елена зажмурилась, стиснутые пальцы ее онемели от напряжения. Она не смотрела ни вниз, ни по сторонам. Боязнь высоты была ее давним, прочно укоренившимся страхом. И вдруг она почувствовала, как всадник кренится вбок, услышала бешеное проклятие. Шею нага опутали белесые волокна и тянули его вниз. Он схватила нож, ударила по ним и закричала от боли – нож отскочил, едва скользнув, и вылетел из ставших непослушными пальцев.

– Не смей! – прохрипел Шахига, борясь с неживым. – Управляй летуном! Вверх! Повинуясь инстинкту, Елена сжала жесткие бока сенгида коленями.

– Вверх! – отчаянно крикнула она, и чуть подалась вперед.

Летун стремительно взвился ввысь, и Елена едва не задохнулась свежим живительным воздухом. Наг обрел равновесие, изловчился и достал-таки проклятого неживого своим мечом, содрал плети с шеи. Едва сделав два вдоха, они снова бросились вниз, где шла битва с самой смертью. Но на полпути летун вдруг затормозил и издал жалобный вопль. Его тут же подкрепил страшной руганью наг. Прямо на них летел растерянный и обожженный сенгид. Всадника на его спине не было.

– Это летун Вихо! Где Вихо? – прокричал Шахига.

– Он погиб! – раздался неузнаваемый от ярости голос Арэнкина.

– Возьми его летуна! – через плечо бросил наг Елене. – И убирайся отсюда! Здесь не место людям!

– Прыгай! – рявкнул наг и буквально столкнул ее вниз.

Елена приземлилась на жесткую шерсть, погрузила в нее руки. Сенгид встрепенулся, еще раз жалобно взвизгнул и полетел вверх, взбивая в белоснежную пену облака.

Елена попробовала направить сенгида в сторону, противоположную всплескам огня – это был единственный ориентир. Но летун шипел и брыкался, не желая принимать на своей спине существо с непонятным запахом. Он еще не осознал потерю хозяина и упрямо кружил над полем боя. Но бой заканчивался. Наги, один за другим, стремительно поднимались из пожара, который окончательно вступил в свои права. От них вниз летели горящие лоскутья. Стражи улетали, растворяясь в плотном небе. А внизу разбушевалось пламя, оно пожирало стволы, застилало землю сплошным шевелящимся покрывалом.

Последними взлетели Арэнкин и Шахига. Но вдруг Арэнкин развернул летуна и понесся обратно – еще один неживой выткался из огненного тумана.

– Брось его! – заорал вслед Шахига, сдерживая своего сенгида. – Улетаем!