Читаем Тарси полностью

Тарси

Сенгид пронзительно крикнул, бороздя когтями землю. К вечеру Арэнкин пришел в себя. Первым делом спросил про своего летуна. Тот сутки пролежал на боку, вверяясь заботам сенгида Вихо. Кэнги пытался его подлечить, но, оценив травмы, отступил. Арэнкин подошел к животным. Летун доверчиво потянулся мордой, вздохнул, будто извиняясь за свою незадачливость. Арэнкин внимательно осмотрел его лапы и крылья. Все было ясно – даже если летун и поправится, больше в небо ему никогда не подняться.Арэнкин погладил сенгида по обгорелой шерсти, потрепал по холке и коротко ударил ножом. Летун Вихо завыл, расправил крылья и приобнял стража одним перепончатым крылом.Наутро отряд двинулся в обход нового облачного моря. Несколько дней прошло без происшествий. Уже скоро должен был показаться Бохен. Внимательно изучив карту, Елена нашла Дом Медиумов, который находился в отдалении.После того страшного обвала Арэнкина словно подменили. Он буквально исходил злостью, ни с кем не разговаривал и всех сторонился. Разве что, позволял Кэнги перевязывать рану. Казалось, он чего-то ждал. Елена несколько раз пробовала к нему обратиться, но наг или не отвечал вовсе или же бросал что-то невразумительное сквозь зубы. В итоге, она разозлилась и стала держаться от него подальше. Шахига недоуменно посматривал на него, но не вмешивался и помалкивал. Арэнкин славился своим невыдержанным характером на весь Север.

– А, не обращай внимания! – разглагольствовал Шахига. – Бывает! Он вечно себе на уме. Если кто-то и может на него повлиять, так, разве что, Мейетола! Хорошо помню, как в прошлую зиму она ему чуть голову не оторвала за…

– Заткнись, Шахига! – бросил Арэнкин через плечо.

– Интересно, – задумчиво изрек молодой воин. – Почему я в свой адрес чаще всего слышу две фразы: 'Шахига, расскажи' и 'Шахига, заткнись!'?

На исходе одного пасмурного дня в небесах появилось несколько черных точек. Они сделали круг над располагающимся лагерем, спикировали, и четверо нагов прошествовали мимо палаток. Во главе шел Гирмэн. Чешуя маски сверкала в закатных лучах. Наги долго совещались между собой, отойдя в сторону. Затем к совету присоединился король Рауда.

Этой ночью сон к Елене не шел. Поворочавшись, она вышла из палатки и немного отошла от лагеря. Ночная прохлада согнала сон, и вернуться она решила окольным путем. Лагерь засыпал. На лугу всхрапывали кони. Сенгиды умчались в лес в поисках добычи. Вдруг из-за деревьев чуть поодаль послышались негромкие голоса.

– Я рассчитываю на тебя, брат, – отчетливо услышала она. – Как можно скорее девушка должна быть на Севере.

Это голос Гирмэна. Тихий, вкрадчивый и жесткий одновременно. Он отдается легким эхом из-под неизменной маски, искажается. Елена остановилась, замерла, превратилась в тень. Чутье ей подсказывало, что этот разговор не для ее ушей.

– У нас все готово, – продолжал Гирмэн. – Жду только тебя.

Молчание.

– Я знаю, брат. Не беспокойся.

Это Арэнкин. Его сильный и уверенный голос.

– Все идет по плану?

– Все в порядке.

Молчание. Заливаются в истериках поздние осенние лягушки.

– Для нее это смерть, – это снова Арэнкин. То ли спросил, то ли утвердил.

– Вероятнее всего.

– Какого дьявола она полезла в этот пожар?! – зло сказал он. – Я бы выбрался! Когда такое было – чтобы человек пришел на помощь нагу?!

Елена крепко закусила рукав, вжалась спиной в ствол. Ей казалось, что наги находятся в шаге от нее.

– Ты верно подметил, Арэнкин, – отвечал Гирмэн. – Она лишь человек.