Читаем Тарси полностью

Огима-Гирмэн и, в то время глава одного из отрядов птицелюдов, Кара настаивали на предложении собрать объединенное войско, включив в него мощнейших медиумов от всех народов, и идти на Гору, силой, мечом и забытой магией выясняя случившееся. Не может, говорили они, на одну силу не найтись другая, более мощная. Нет над нами никаких сил, кроме Демиургов, которые могут нам помешать. Но остальные народы были более осторожны во мнениях. Многие уже толком не помнили о необходимости общения с земным миром, да и сама Гора стала скорее местом мистических поклонений, нежели центром мира. Большинство настаивало на том, что пора обустраивать свою страну вне зависимости от старых верований и, наконец, начать жить в полной независимости от маори.

На последнем Совете из сорока представителей лишь семеро высказались за то, чтобы продолжать искать способы подхода к Горе. Было высказано предположение, что маори просто погибли от старости, и, когда спадет энергетика, появившаяся после их смерти, Гора превратится в огромное нагромождение камней, а вокруг нее, возможно, однажды зазеленеют поля, и крестьяне будут отдыхать в зной в ее каменных прохладных лабиринтах. На этом Совет распустили.

– Я был уверен, что это начало конца, – продолжил Гирмэн. – Я искал медиумов, которые могли говорить с Землей, но они оказались совершенно выжившими из ума – так сильно действовали их способности. Я призвал птицелюдов и лучников – тех, кто был заодно со мной на Совете. Мы отправились к Горе вчетвером – я, королева Эмун, отважный птицелюд Рава и страж Меджед-Арэнк. Мы подошли к Горе и обнажили оружие, а я выкрикнул старинные слова вызова. Воздух поплотнел еще более. И вновь явился назвавший себя посланником. Новая силовая волна пошла от его пальцев.

– Нас отбросило назад, но Огима-Гирмэн устоял, приняв волну на свой заклятый змеиным ядом меч. Затем он пошел на посланника с обнаженным мечом, и мы стали свидетелями одного из величайших поединков за всю историю Халлетлова, – тут Эмун слегка поклонилась в сторону нагов. – В руке посланник держал черный меч. На вид он был схож с обсидиановым, но, с размаху встретив сталь, остался цел, тогда как обсидиан разлетелся бы на куски. Удары сыпались один за другим. Гирмэн отсек руку жреца, державшую меч, а в следующий миг рассек его самого снизу вверх, погрузив клинок в тело почти на треть. Жрец упал на колени, из его раны бил вверх поток силы, он поднял руку и из его пальцев вылетели в разных направлениях черные струи. Одну из них Гирмэн сумел отбить, остальные же прошили его насквозь, и Вождь упал рядом со жрецом, сжимая в руке меч.

Тут мы почувствовали, что воздух теряет свою плотность, вновь становится легким и невесомым. Мы бегом помчались к месту поединка. Земля вокруг покрылась черной копотью. От жреца осталось только его бесформенное скомканное одеяние и медная маска, совершенно ничего не выражающая. Первый Вождь был мертв.

– У меня имелись все мыслимые снадобья, которые возвращали к жизни умирающих, – подтвердил Арэнкин. – Но все было бесполезно. Сердце Вождя остановилось, и виной тому стала неведомая нам сила.

– Я и Рава устремились к Горе, – сказала Эмун. – И каково же было наше страдание, когда мы решили, что смерть Вождя нагов оказалась бесполезной. Гора оставалась мертва. Не было ни следа маори, а входы оказались замурованы все тем же тяжелым воздухом. Многие попытки подойти к Горе в будущем заканчивались провалом. Тех, кто решался, начинали терзать приступы неизвестных болезней и судороги, и заканчивалось это, лишь когда несчастные отходили на достаточное расстояние от ставшего злополучным места. Вскоре на приближение к Горе был наложен полный запрет, который соблюдается и поныне. Мы отослали печальную весть с коршуном, и навстречу нам вышел отряд нагов, чтобы достойно препроводить Первого Вождя на Север. Дальнейшие заслуги принадлежат Меджед-Арэнку, и пусть он расскажет о последовавших событиях.

– Первого Вождя должны были похоронить в скалах и засыпать его гробницу камнями, – заговорил Арэнкин. – Но прежде, в течение трех дней тело его лежало на центральном жертвеннике, где ему могли воздать последние почести горячо преданные наги. Единственным, кто не стал этого делать, был я. Я знал о памяти Предков, и мне казалось, что еще не все потеряно, будто я когда-то что-то слышал… Вы знаете, как умирают наги. Но ничего подобного с телом вождя не происходило. Я знал о том, что сильные медиумы могут погружаться в сон, удивительно схожий со смертью.